Себастьян Фолкс - Парижское эхо

Единственный, кого я любила. И больше я не могла ему доверять.

От этой мысли я запаниковала. Мне хотелось от него спрятаться, поэтому я сорвалась и побежала куда глаза глядят. Арман окликнул меня и бросился следом, но я велела ему оставить меня в покое. Добравшись до метро, я прыгнула в первый попавшийся вагон, толком не понимая, куда направляюсь.

В ближайший выходной я пошла в кафе «Виктор Гюго», где Армана недавно видели с девушкой. Заговорила с хозяином у барной стойки и показала ему фотографию Армана, которую всегда носила в сумочке. Я спросила, не объявлялся ли он в последнее время. Хозяин внимательно на меня посмотрел: «Ты ведь сестра Луизы, да? Помню, как она впервые тебя привела – ты была еще совсем маленькой».

Взглянув на снимок, он продолжил: «Да, кажется, видел его на днях». Тогда я спросила: «А с ним была высокая женщина? Скорее всего в берете. Вероятно, блондинка».

Месье Гюго широко улыбнулся: «Что значит “вероятно”?» Я объяснила, что девушка имеет привычку перекрашивать волосы. Протерев барную стойку полотенцем, он сказал: «Да, ее я тоже помню. Сидели тут вдвоем, шептались. Влюбленная парочка, что с них взять. Помню, я сразу обратил внимание на разницу в росте – по сравнению с ней он казался коротышкой». Усмехнувшись в свою густую белую бороду, Виктор Гюго добавил: «Передай Луизе, что завтра нам привезут яблочные тарты».

Конечно, я не могла весь день там дежурить в надежде, что эта девица снова объявится. Я тогда работала на фабрике и каждый день ездила в дальний конец бульвара де Бельвиль – на рю д’Ангулем. Выходной мне полагался только раз в неделю – в воскресенье. Но заканчивала я раньше Армана и могла проследить за ним после работы. К счастью, я помнила, где находится его офис – рядом с Оперой. Наверное, сейчас все это кажется безумием, но тогда я всей душой ненавидела эту мерзкую сучку Симону. Я плевать хотела на ее убеждения, ее храбрость и прочий бред. Меня сводила с ума одна мысль о том, как она раздвигает ноги перед моим мужчиной. Мы ведь с ним занимались сексом. Правда, вне брака, но что с того? Мы относились к этому очень серьезно и всегда осторожничали. И тут вдруг появляется какая-то здоровенная девка, для которой мой маленький Арман – всего лишь игрушка, развлечение. Ей было бы все равно, наступи он сослепу на собственные очки, и она бы никогда не смогла приготовить кофе так, как он любит.

Однажды после работы я зашла в кафе на рю Камбон. Очень дорогая улица с кучей магазинов, в которых в основном продавали одежду. Даже шлюшка Шанель держала там магазин. Луиза говорила, что всю войну она спала с германскими офицерами в отеле «Ритц», а в свободное время доносила на евреев, чтобы забирать из пустых квартир мебель и картины. Мне пришлось взять себя в руки: я даже не стала просить воду – только чашечку кофе. Пока я заказывала, официант пялился на мое потрепанное пальто. Но зато из окна открывался хороший вид на офис Армана, и я знала наверняка, что в приглушенном свете кафе он меня не увидит. Рабочий день у него заканчивался в пять тридцать, но он довольно часто задерживался. Мне всегда нравилось это время года: еще чуть-чуть, и в городе бы распустились деревья, но в тот год их все срубили на дрова, и соседние дома почернели от дыма. Забавно, что запоминаются такие мелочи. Арман поднялся по рю де Сез и свернул у церкви Мадлен к метро.

Хорошо, что он поехал именно так – в то время долгие прогулки по улицам вызывали подозрение. А в метро тебя могли остановить и спросить документы, поэтому ездили только те, кому нечего было скрывать.

Арман спрятался за вечерней газетой и совсем не смотрел по сторонам. Казалось, он избегал посторонних взглядов, поэтому никаких сложностей у меня не возникло. Мы проехали станций десять. Не помню точно, где он вышел – где-то после «Пигаль». Может, на «Жюль Жоффрен».

Он так ни разу и не обернулся, но, сойдя на платформу, прибавил шагу. Я едва за ним поспевала, но особо не волновалась: он бы не стал оглядываться, чтобы не привлекать ненужного внимания. Из первого вагона – того, что был красным, – вышел какой-то немец. В поезде их ехало довольно много, и Арман наверняка это заметил. Поднявшись из метро, он втянул голову в плечи и резво зашагал прочь.

Скоро мы вышли к Монмартру. Я почти не знала этот район и поняла, что он скорее всего шел на встречу к Симоне и другим членам группы. Остановился он у какого-то странного здания. Жилые дома в Париже выглядели совсем по-другому. Понимаете, о чем я? Тот дом был из какого-то необычного камня, другого цвета. Он выглядел чужим. Русским или вроде того. Кажется, дело было на рю Данремон. Арман очень быстро справился с парадным замком – наверное, у него был ключ. Я и глазом не успела моргнуть, как за ним уже закрылась дверь.