Себастьян Фолкс - Парижское эхо

– Меня не очень интересует статистика по активистам. Скорее настроения, личное отношение. Ведь у каждого было собственное мнение. Все боялись за свою жизнь и за будущее своей страны.

– Думаю, большинство хотело одного: чтобы война поскорее закончилась. Так мне однажды сказала моя первая домоправительница. И французы пассивно поддерживали эту идею наиболее доступными способами. Сначала пытались ужиться с немцами и правительством Виши. Потом, когда поняли, что из этого ничего не получится, перекинулись к союзникам и Сопротивлению. Отличный пример – Франсуа Миттеран. Главное – вовремя сменить лошадей, как можно громче поддерживать победителя и по возможности заметать следы не самых удачных решений. Ну и, конечно, никогда не признаваться в собственных ошибках. Отрицать до последнего, пока шум не уляжется.

– Какой циничный подход.

– И его придерживались многие французы. Разумеется, не все. Но самое циничное – выставлять цинизм как единственно возможный путь. Возводить его в категорию принципа. Как говорится, «c’est normal» [34] Это нормально (фр.). . Полагаю, для этого нужна определенная наглость.

– Думаю, что женщинам жилось еще труднее. Когда большинство мужчин были угнаны в лагеря военнопленных и на германские фабрики, женщинам приходилось соглашаться на самую неблагодарную и низкооплачиваемую работу, чтобы хоть как-то прокормить семью.

– Да, пожалуй, ты права.

– Ты со мной согласен?

– Да.

– Неужели? Кажется, впервые за все время нашего знакомства.

– Возможно. Но именно поэтому я очень хочу почитать, что у тебя получится. Надеюсь, там будет не очень много сносок.

– Ничего не обещаю. Работа подразумевает определенный формат.

– Знаю, знаю. Мне кажется или похолодало? Может, поужинаем внутри?

Кухня у них оказалась очень простой. В качестве основного блюда предлагали цветную капусту, телятину, лосося и свинину – правда, в меню почему-то ничего не сообщалось о способах приготовления.

– Признайся: глядя на это, ты вспоминаешь мамину индейку. И мороженое.

– Тогда уж не индейку, а мясной хлеб. Пожалуй, закажу лосося.

Джулиан позвал официантку и (на своем возмутительно хорошем французском) стал расспрашивать ее о вине. Когда девушка ушла за бутылкой, я сказала:

– А ты – настоящий дамский угодник.

– Стараюсь быть вежливым. Она ведь милая, да? Кажется, времена суровых парижских официантов наконец-то уходят в прошлое.

Налив себе воды, Джулиан продолжил:

– Помнишь, в последнюю встречу мы говорили про УСО и агентов «Проспера»? Я немного о них почитал.

– Серьезно?

– Да, и не только из вежливости. Мне и правда стало интересно.

– Потому что они были очень интересными людьми. Меня, например, совершенно поразила связная Андре Боррель.

– Потрясающая женщина, да? И такая энергичная. Постоянно на велосипеде или где-нибудь в горах. Сестра называла ее «gargon manque » [35] Девчонка-сорванец, парень в юбке (фр.). . Подозреваю, что она крутила роман с радистом.

– Так ли это важно?

– А почему нет? Думаю, для нее это было очень важно. С таким образом жизни… Никогда не знаешь, наступит ли для тебя завтра. В любой момент к тебе могли явиться из гестапо, и вот ты уже на бульваре Фош.

– А разве штаб-квартира гестаповцев была не в отеле «Лютеция»?

– Строго говоря, там располагалась служба контрразведки – абвер. На бульваре Фош засела служба безопасности, которая, в свою очередь, принадлежала к СС. А гестапо…

– Бедная Андре.

– Это точно. Ей пришлось пройти через восемнадцать различных инстанций – французских и германских. Кстати, тот радист был довольно видным парнем, по крайней мере на мой вкус. Даже не сомневайся.

– Андре была особенной, но вовсе не поэтому.

– Знаю. Она была храброй идеалисткой и погибла при совершенно жутких обстоятельствах. Я это понимаю. Жаль, что никто не написал ее биографию.

Никогда прежде Джулиан не смотрел на меня с такой серьезностью; его взгляд был прямым, почти молящим. Когда мы расплачивались по счету, он неожиданно вспомнил, что оставил фотографии Матильды и Жюльетт дома.

– Давай сходим вместе? Заодно угощу тебя бренди. Тут пешком минуты две.

– Правда? До «Страсбурга – Сен-Дени»?

– Скорее всего ты проходила мимо по пути сюда.

– Нет, я доехала на метро до «Пуассоньер». Всего одна станция от «Тольбиака».

– Божечки, ну и навернула ты.

Я рассмеялась.

– Ну откуда у тебя эти словечки?

– Навернуть? А что такого…