Себастьян Фолкс - Парижское эхо

– Что же тогда случилось?

– Что ж… Раз такое дело, наверное, можно тебе рассказать. Мы ведь теперь будем с тобой дружить?

– Я на это надеюсь.

– Сильви пять лет спала с коллегой по работе. А еще с владельцем галереи в Маре, и…

– Той самой, где она купила шедевр за бесценок?

– Так точно. И со своей первой детской любовью. И с одним из спасателей общественного бассейна «Келлер», что прямо за мостом Гренель.

– Боже, Джулиан.

– Да. Я тоже выпал в осадок, когда обо всем узнал. Но такая у нее была такая потребность. На самом деле это только те, о ком она мне рассказала. Знаешь, ведь это как с преступниками. Иногда они сознательно идут в тюрьму, признаваясь в паре-тройке преступлений только для того, чтобы отвести внимание от тысячи других. Раскрыв некоторые имена, Сильви надеялась избежать дальнейшего преследования. Но я уверен, что у нее были и другие.

– Тебе, наверное, нелегко пришлось.

– Поначалу да. Меня как будто выпотрошили. Жизнь потеряла всякий смысл. Но в итоге я понял, что в каком-то смысле даже восхищаюсь ею. Она поступила так, как и должна была поступить. Брак оказался затеей не для нее. По крайней мере брак со мной.

– И что же сейчас? Вы… общаетесь?

– Зачем? У нас ведь нет детей. Иногда мы, конечно, встречаемся – в компании общих знакомых. Тогда я веду себя вежливо. Наверное, даже дружески.

– А Сильви?

– Мне все время кажется, что она… недоедает. Всегда роскошно одета, но на вид как будто голодная. Хотя в общем и целом выглядит она куда более счастливой, чем раньше. Больше улыбается и меньше курит. Полагаю, это уже что-то.

Мы проговорили до часу ночи, а затем Джулиан спустился со мной к рю дю Фобур-Сен-Дени и поймал для меня такси. На прощание мы с ним обнялись, но объятие показалось мне чересчур кратким, словно я чем-то его расстроила.

На следующий день я снова поехала в Центр Жана Моллана, чтобы закончить с последним аудиофайлом из архива Матильды Массон. С собой я захватила фотографии и, пока слушала запись, внимательно разглядывала ее пожилое лицо.

Сказанное Луизой сводило меня с ума, поэтому я решилась вызвать Армана на откровенный разговор. В следующее воскресенье мы, как обычно, отправились на прогулку в Бют-Шомон. Там-то я ему и сказала: «Одна маленькая птичка напела мне про тебя и какую-то девицу из Сопротивления. Говорят, вы постоянно встречаетесь с ней наедине».

Арман очень расстроился и хотел знать, от кого я об этом услышала. Он сказал, что его ни с кем не должны были видеть на публике, а потом снова спросил: «Кто тебе рассказал?»

Я ответила, что не собираюсь раскрывать никаких имен, и добавила: «Этот человек утверждает, что вы с той девицей вели себя как очень близкие люди». – «Ну разумеется, мы близкие люди, – сказал Арман и пояснил: – Я бы доверил ей свою жизнь. И она поступила бы так же». Я возразила: «Речь не об этом. Мне сказали, что вы близки так же, как и мы с тобой. Как я и ты».

Он стал гладить меня по руке, уверяя, что я напридумывала себе каких-то глупостей, а потом извинился за все те случаи, когда не мог со мной встретиться. Он сказал, что все это время выполнял очень важное задание и что скоро во Францию придут американцы, которым нужно будет помочь. А как только все закончится, мы с ним поженимся. Он поклялся, что у него никогда ничего не было с другими девушками.

Я, конечно, не поверила. «И все-таки, в твоей группе есть девушка? Как ее зовут?» Арман ответил, что ее настоящего имени не знает, но представляется она Симоной. Я спросила, как она выглядит. Арман сначала сомневался, стоит ли мне об этом знать, а потом решил, что не станет рассказывать. Я очень сильно разозлилась. «Ты – мой жених и обязан рассказывать мне о таких вещах. Неужели ты мне не доверяешь?» Арман уступил. Оказалось, что девушка была необычайно высокого роста и носила берет. Когда они виделись в последний раз, она была блондинкой, но с тех пор скорее всего перекрасилась.

Я спросила: «Она француженка? Иностранка?» Арман ответил, что француженка, родом из какой-то деревушки неподалеку от Нанта. Раньше она работала помощницей аптекаря, а когда присоединилась к Сопротивлению, занялась организацией саботажа. За ней уже числилось несколько успешных операций в районе Луары.

Мы гуляли по мосту у водопада и вскоре вышли к какому-то смешному домику с каменными колоннами. Никогда не забуду тот момент. Мне казалось, что жизнь кончена. Я больше ему не верила. Ах, Арман. Единственный мужчина, проявивший ко мне доброту.