Себастьян Фолкс - Парижское эхо

По соседству не оказалось ни одного кафе, поэтому я просто ходила туда-сюда по тротуару. На улице уже стемнело, и, повторюсь, район был мне незнаком.

Тогда ведь было как? Если девушка гуляла по ночам одна, люди сразу все о ней понимали. К тому же действовал комендантский час, и после определенного времени находиться на улице вообще запрещалось.

Целую вечность я ходила из стороны в сторону и притворялась, что рассматриваю темные витрины магазинов. Пара мужчин, проходивших мимо, отпустили в мой адрес не очень вежливое замечание, но в остальном все было тихо. Приближался комендантский час, и я понимала, что сейчас мне нужно либо возвращаться, либо искать ночлег. Денег на комнату у меня не было, поэтому я дошла до ближайшего бара и попросила позвать хозяина. Когда тот спустился, я рассказала ему жалостливую историю: якобы злой муж отнял у меня последние деньги, и я не могу попасть домой. Я пообещала, что перемою в баре всю посуду и полы, только пусть мне разрешат переночевать в подсобке или просто в углу. Хозяин переговорил с женой, та дала мне швабру и тряпку и велела приниматься за работу, но я сказала, что приступлю чуть попозже, когда начнется комендантский час. Если к тому времени Арман не выйдет, я буду точно знать, что он остался там на ночь. Он не станет рисковать.

Я наблюдала за парадной дверью странного дома, но оттуда так никто и не вышел. Конечно, оставалась вероятность, что Арман улизнул через черный ход, но делать было нечего. Я вернулась в бар и принялась за работу. Сначала я вымела полы и собрала в совок пепел и битое стекло. Как сейчас помню, в баре лежала красная плитка. Потом я опустилась на колени и стала тереть пол жесткой щеткой, а сама представляла, будто тру физиономию Симоны и сдираю с нее кожу.

Как она посмела украсть у меня Армана? Да кто она вообще такая? Ведь я же не ходила по Парижу в поисках чужих парней и ни с кем другим никогда не спала. Я всегда хотела только одного мужчину, и для него я тоже была единственной. Только я его по-настоящему понимала, и только я могла о нем позаботиться. Я не так уж много просила у жизни. Он – все, что у меня было.

Вернулась хозяйка и велела заканчивать с уборкой – они с мужем собирались ложиться спать. Она отвела меня вглубь, в небольшую гостиную с диваном, на котором я в итоге и разместилась. Она оказалась неплохой женщиной: похвалила меня за работу и принесла графин воды, немного хлеба и кусок ветчины, который в тот вечер не доели посетители. Конечно, никакого сливочного масла. Его в те годы вообще не было.

Диван был вполне удобным, но спать я не могла – очень боялась, что просплю. Вставать нужно было в пять утра, когда заканчивался комендантский час. Немного поворочавшись, я вернулась в барный зал и решила протереть стаканы и липкие горлышки бутылок. Потом я прибрала на полках. Краем глаза я постоянно следила за часами на стене.

Когда я шла по коридору, за окном по-прежнему стояла ночь. Отворив самую дальнюю дверь, я попала в ванную, довольно гадкую: рядом с дыркой в полу были нарисованы две ступни, и тут же торчала крошечная и очень грязная раковина. Я кое-как помылась холодной водой и расчесала волосы. Без двух минут пять я вышла из бара на улицу.

Около часа я слонялась вокруг дома, в который зашел Арман. Когда парадная дверь наконец отворилась, из подъезда вышли двое: мой Арман и высокая женщина в берете. Рука об руку они поспешили вниз по улице, не оглядываясь.

Вскоре они спустились в метро, и я последовала за ними. Это было совсем не трудно – они не замечали никого вокруг. Вместе мы доехали до «Сен-Жоржа», а потом еще минут десять шли по улице, пока не добрались до пересечения рю Мильтон и рю де Мартир. Арман довел женщину до небольшого жилого дома и, когда они остановились у подъезда, поцеловал ее в губы. Она прижалась к нему на несколько секунд, потом открыла парадную дверь ключом и зашла внутрь. На втором этаже загорелся свет.

Развернувшись, Арман быстро зашагал прочь, а я прильнула к стене и съехала на землю. Не знаю, сколько я так просидела. В конце концов мне удалось подняться. Я отряхнула одежду от пыли. Оказалось, я сидела возле подготовительной школы. Перейдя через дорогу, я отыскала над дверью табличку с номером ее квартиры.

На следующий день я отправилась к префекту полиции Бельвиля и донесла на врага французского государства – на молодую женщину, проживавшую в Девятом округе по адресу рю Мильтон, квартира номер двенадцать.