Себастьян Фолкс - Парижское эхо

Знаете, кого она мне напоминала? Мисс Азиз. Каждый раз в конце лекции та пыталась заставить нас «подумать самостоятельно». Чтобы заманить нас в обсуждение какой-то темы, она начинала рассказывать совершенно безумные вещи, и рано или поздно одному из нас, студентов, приходилось заговорить.

Ханна протянула мне бутылку. Вино я не любил, но сказать об этом прямо было как-то неудобно, поэтому я кивнул, и она налила мне немного в пустой стакан, из которого я пил за ужином воду.

– Так что ты думаешь, Тарик?

Она что, пьяная? Неужто с двух бокалов? За всю свою жизнь я выпил так мало вина, что даже не знал, сколько нужно, чтобы напиться. Может, двух бокалов было вполне достаточно.

– О чем?

– Думаешь, это странно, – переживать о мертвых незнакомцах сильнее, чем о живых людях рядом с тобой?

– Не знаю.

– Да ладно тебе! У тебя должно быть хоть какое-то мнение. Подумай об этом!

Но думать я мог только обо одном: у меня была своя комната в теплой квартире с батареей. Я покупал продукты и старался не разбрасывать свои вещи, но просить от меня чего-то большего? Если вместо нормальной аренды хозяйка квартиры собирается требовать от меня разговоров…

На самом деле мне хотелось рассказать ей про ту девушку из фотоальбома и как я шел за ней до подъезда. Но я боялся, что Ханна рассмеется и скажет, что я все выдумал. А то и вовсе выкинет меня на улицу, окрестив охотником за женщинами.

– Ну давай, Тарик! Скажи хоть что-нибудь!

Прокашлявшись, я заговорил:

– Ладно. Кое-что я расскажу. На днях я спускался в метро «Сталинград» и увидел там девушку, молодую женщину, которая шла мне навстречу. Я почувствовал, будто мы с ней уже встречались. Может, в другой жизни. Хотя нет, не так. Я почувствовал, что она – моя вторая половина, человек, с которым мне суждено провести всю оставшуюся жизнь. Нет, и это не то… Не могу объяснить.

– Продолжай, пожалуйста. – Ханна улыбалась, но по-доброму, без насмешки.

– Что-то в ней как будто говорило со мной – но не с тем, кто я сейчас, не с тем парнем, который постоянно разводит вокруг бардак и работает в дерьмовой забегаловке. Мне казалось, она была предназначена мужчине, в которого мне только предстоит превратиться, мужчине, которым я уже и так являюсь где-то в глубине души. Он старше и лучше меня, но он уже там, под всей моей неуклюжестью и прочей ерундой, с которой живут все молодые, и все подростки, и все такие же, как я.

– Думаю, со мной случалось нечто подобное, – сказала Ханна, а потом спросила: – И что же ты сделал?

Такой реакции я не ожидал. Я был уверен, что она надо мной посмеется. Я ответил:

– Пошел прогуляться, чтобы немного проветрить голову.

– А где находится «Сталинград»? Не могу вспомнить.

– Знаешь, где бульвар де ля Виллет? Ля Шапель? Вот в тех краях. Гадкое местечко. В верхней части канала. Помню, что я вышел туда через рю де Танжер и рю Марок. Из-за этих названий я тогда еще вспомнил о доме. Там же мне попался какой-то магазин, в котором продают ловушки для крыс.

– Значит, Танжер, – задумчиво протянула Ханна. – Что-то такое припоминаю. Кажется, это название попалось мне на днях в моем исследовании.

Она взяла со стола большой блокнот.

– Ну да, вот же. Жюльетт Лемар. Я слушала запись ее воспоминаний. Судя по голосу, она была замечательной женщиной. Жила на рю де Танжер со своими родителями.

– Бедная Жюльетт. Может, в те времена район был получше.

– Они были бедны, но район, по-моему, считался вполне приличным. И вот еще… Каждый день она садилась в метро на станции «Обервилье – Бульвар де ля Виллет». – Ханна посмотрела на меня поверх блокнота. – Я проверила по карте, и оказалось, что такого метро больше нет.

– Давай посмотрим в интернете. Если с вай-фаем все в порядке.

Я достал телефон и, чуть повозившись, наконец нашел нужную информацию. Прочитав статью по первой ссылке, я сказал:

– Изначально станций было две: «Рю Обервилье» и «Бульвар де ля Виллет». Их объединили в 1942 году. А в 1946-м «в честь победы русских войск под Сталинградом, часть бульвара переименовали в площадь Сталинграда». Тогда же название поменяла и станция метро.

– Так это одно и то же место.

– Да.

В комнате воцарилась тишина. Ханна задумалась и теперь была где-то далеко. Полагая, что она ждет от меня продолжения, я спросил:

– А французы и русские воевали на одной стороне?

– Некоторые да. Но большинство воевало на другой.

– То есть все было сложно?

– Да. Под конец многие переметнулись.