Нина Вяха - Завещание

Когда он проснулся, было уже темно. Он замерз, но домой идти не хотелось. Привычно, ни о чем не задумываясь, сосредоточившись только на том, что было у него под носом, он развел у входа огонь.

Но образы, доносящиеся из коровника, крики накрепко въелись в его сознание. Отныне он больше не мог смотреть своему отцу в глаза. Он больше не хотел, чтобы его глаза видели этого человека.

Мог ли он что-то сделать? Хирво мучил и изматывал себя, снова и снова мысленно проигрывая ту сцену. И каждый раз по разному сценарию, измышляя различные способы, благодаря которым он мог выступить вперед и защитить коров, но к чему теперь все это? Ведь он все равно ничего не сделал, и никогда не осмелится что-то сделать даже в самый решающий момент, когда это действительно от него потребуется.

Ему было стыдно за то, что он видел, стыдно перед коровами, которые просили его о помощи и умоляли его остановить то, что происходит, и происходит уже не в первый раз, – да, он не знал об этом, но на самом деле знал, что это происходило уже давно. И это происходящее тяжелым гнетом лежало на их существовании столько, сколько он себя помнил, делая мир вокруг меньше, чем он был на самом деле, пугающим и мрачным. Но это не навсегда. Пришло время положить этому конец. Хирво тяжело вздохнул, прежде чем выбраться из своего укрытия, забросал костер снегом и двинулся домой.

В этой жизни за все нужно платить. Пентти должен остановиться и заплатить за то, что сделал.

И он, Хирво, об этом позаботится.

Он еще не знал как, но впереди у него долгая дорога домой, и он обязательно что-нибудь придумает, сообразит.

И если не сегодня так завтра. Или послезавтра. Или послепослезавтра.

Дома собрались братья и сестры, они сидели на кухне и обедали, кто-то лежал на диване и смотрел новости. Сири и Арто там не было, но зато присутствовали почти все остальные. Анни бросила на него странный взгляд, вопрошающий, но в то же время без нажима. У сестры было все то, чего не было у него, и она пугала его своими словами и пустыми взглядами. Когда она спросила его, слышал ли он о том, что случилось, он лишь тупо кивнул и достал из кармана свой нож и точильный брусок – ему необходимо было на чем-то сосредоточиться, чтобы не возвращаться к тому, что он видел. Представить, будто это фильм или заевшая пластинка.

В коровнике горел свет, значит, Пентти все еще был там. Вот и славно. Хирво вдруг сообразил, что он даже не знал, заметил его Пентти или нет, но на самом деле это было неважно.

Его чувства к отцу, то немногое, что он когда-либо питал к нему (да и питал ли вообще?), улетучились, растаяли без следа. Он теперь не чувствовал к нему даже ненависти, только холодную решимость, которая росла в нем с каждым ударом сердца, с каждым вдохом. Пентти должен исчезнуть. Тук-тук, тук-тук. Хирво почувствовал, как мужество буквально переполняет его и ощутил свой внутренний свет: теперь он показался ему чище и насыщеннее, ярче, чем раньше. Но уже в следующую секунду мужество покинуло его, и он снова испугался, и его внутренний свет вновь приобрел те грязные, размытые оттенки, к которым он привык. И тут словно внутри него качнулся маятник. Вперед-назад.

Время пошло. Но Хирво проживал свою жизнь медленными циклами – кое-кто сказал бы, что он жил в соответствии с природными ритмами и временами года, и, возможно, так оно и было, но имелось кое-что еще, занимавшее куда больше времени, чем времена года. Жизненные циклы Хирво, если можно так выразиться, были астрономическими, и он до сих пор переживал последствия прошлого. Тот самый пожар в гараже морозной ночью и молчание после.

Хирво всегда был мастером на все руки. Умел стругать и строить, валить деревья и складывать их в штабеля, но, прежде всего, ему удавалось мастерски разводить огонь. Некоторые люди так устроены, что способны понимать сам огонь и его нрав. Хирво принадлежал к их числу. Он умел развести костер там, где это вообще казалось невозможным, даже из полусырых дров. И еще он знал, что нужно сделать для того, чтобы огонь выглядел случайным или естественным.

Чтобы никто не заподозрил поджог.

Хирво был из тех, на кого редко обращают внимание. Он умел скользить по жизни, оставаясь почти незаметным. Благодаря этому умению он зачастую знал об окружающих куда больше, чем окружающие знали о нем. Вольно или невольно, но он узнавал и хранил в себе все их тайны и секреты.

Он видел многое и мог бы рассказать о многом. Если бы его попросили.

В тот раз Хирво, как обычно, гулял по лесу – он очень много гулял вначале, когда только начал осознавать возможности своего дара. (Правда, после встречи с волком поздней ночью ему пришлось перенести свои вылазки на дневное время). Но он как раз вовремя вернулся в Аапаярви, чтобы увидеть, как начался пожар в гараже той январской ночью 1976 года. Спроси его, и он рассказал бы все. Если бы только кто-нибудь додумался его спросить.