Леонид Пузин - Луна в Водолее [СИ]

Чему — спрашивается?

А вот этого Елена Викторовна сегодня не знала. Вчера — да, знала. И позавчера. С момента, когда в результате нелёгкого телефонного объяснения «выцарапала» Андрея у мамы-Люды, госпожа Караваева и знала, и была безмерно рада — вплоть до сегодняшнего утра. Когда, проснувшись рядом с юным любовником, вдруг нечаянно подумала: а на хрена? Мальчик как мальчик — и чего только она, неугомонная прелюбодейка, нашла в нём особенного? Ну да, ну, конечно: влюбилась до чёртиков, потеряла голову — но ведь не девчонка, в конце концов? Чтобы купаться в шампанском? Бр-р-р — до чего же холодно!

Поплескавшись и побрызгавшись где-нибудь полторы-две минуты, они пулями выскочили из ванны — занятие для «моржей»! Правда, Андрей, умница, догадался согреть шампанское кипятильником. И тогда они — действительно: словили немного кайфа. Но поначалу — жуть. Тридцать три года дуре — муж, ребёнок — а связалась с мальчишкой!

Ох, Ленка, бить тебя некому! Уж если по твоей блядской натуре тебе требуется любовник — закадрила бы такого, как Окаёмов! А что? Астролог по виду очень ещё ничего мужчина! Кажется — женат? Тем лучше! Она не намерена бросать Николашу, а из женатых мужиков, как правило, получаются самые лучшие любовники: надёжные, нетребовательные и неприхотливые. Да, но Андрюшенька? Её ненаглядный мальчик… и в кого она только, Господи, уродилась такой шлюхой?!

(Нет, подумав об астрологе, как о возможном любовнике, Елена Викторовна напрасно укорила себя в непотребстве — «симпатическое» поле! Случайно оказавшись в области действия тонких нематериальных связей между душой Алексея Гневицкого, звездой Фомальгаут, астрологом Окаёмовым, Танечкой Негодой, Марией Сергеевной и некоторыми другими людьми, госпожа Караваева на бессознательном уровне не могла не почувствовать смутного эротического томления — которое внешне оформилось в эту вольную мысль.)

Хорошенечко разбранив себя за отвлекающие от Андрюшеньки ментальные шалости, Елена Викторовна, приготовив завтрак, переоделась в полупрозрачный пеньюар и поторопила своего дорогого мальчика:

— Андрюшенька, хватит плескаться! А то кофе совсем остынет!

— И пусть Еленочка, — прикрутив воду, отозвался Андрей, — ты же знаешь: я не люблю горячий. А вообще — иду… вот только… куда делось это чёртово полотенце?!

— Сейчас, Андрюшенька! Погоди секундочку — я тебе принесу свежее.

На пожелание юноши с готовностью откликнулась госпожа Караваева. С готовностью-то с готовностью, но… не с той, с которой ещё вчера она спешила исполнить любую просьбу мальчишки — да, порой ехидно его «покусывая», но ведь с какой любовью! А вот сейчас у женщины даже не возникло желания малость подковырнуть Андрея, «простодушно» ему напомнив, что вообще-то о полотенце думают перед душем… Просто достала из шкафа махровое полотенце, отнесла его в ванную — и…

…залюбовалась нагим мокрым телом своего возлюбленного! Долговязым, по-юношески нескладным, но и особенно — из-за этой незавершённости — очаровательным! А вид медленно скатывающихся по груди, животу, паху, бёдрам и голеням капель воды пробудил в Елене Викторовне такой восторг, что, пав на колени, она стала слизывать с кожи эти прозрачные капли — обхватив юношу руками за талию и постепенно распрямляясь. Затем, губами коснувшись губ, набросила на его плечи большое махровое полотенце и, вновь склоняясь, сама вытерла всё Андреево тело, напоследок обмотав этим же полотенцем чресла возлюбленного — что, по мнению госпожи Караваевой, выглядело «просто супер». Как в чужих фильмах о чужой «красивой жизни».

Правда, Андрей не разделял этих взглядов и попробовал запротестовать: — Еленочка, в этом дурацком наряде я — чёрт те что! Полураздетая мумия! Да и неудобно! Уж лучше — голым!

— Что ты, Андрюшенька, окстись! — комически ужаснулась Елена Викторовна. — Пить утренний кофе голым? Как можно? Воспитанные мальчики никогда себе такого не позволяют! Только дурные, испорченные мальчишки! Для которых нет ничего святого!

— Однако, Еленочка, — подхватил шутку Андрей, — наконец-то ты открыла свою святыню! Утренний кофе… не слишком оригинально, зато — по-честному! Верю, Еленочка! Но в этом случае — разреши мне хотя бы надеть халат?.. А то — действительно! — дурак дураком… Если не мумия, то пропивший свою чалму заклинатель змей. Заклинаю, Еленочка…

— …свою гадючку? У-у, кусачий мальчишка! А если серьёзно, Андрюшенька, — очень прошу: побудь пока немножечко так?