Леонид Пузин - Луна в Водолее [СИ]

— Как — много?

— Сотня… ещё… пятьдесят… ещё пятьдесят… ещё сотня… остальные — десятки… целая куча — считать замучишься… всего где-нибудь рублей пятьсот-шестьсот.

— Вот и прекрасно, Андрюшенька. На мороженое, «пепси» и всё такое… на неделю, думаю, хватит?

— За глаза — Еленочка! Ещё и останется!

Понимая, что он полностью уличён, прощён и пожалован «пенсионом», бравируя, капитулировал Андрей. Капитулировал ли?.. Этого в данный момент не знал ни он сам, ни Елена Викторовна, но и ему, и женщине почему-то подумалось: да, отныне и впредь Андрюшенька, как примерный мальчик, будет не красть, а просить. А верней, не просить — получать «жалование» за…

…но — за что — этого каждый из них не договорил даже про себя, и не в силу какого-нибудь особенного целомудрия, а чувствуя: сложившиеся тысячелетиями языковые клише хорошо работают только в мире бинарных оппозиций (свой — чужой, чистый — нечистый, благой — греховный и т. д., и т. п.), то есть, в мире чёрно-белого мышления и совершенно неприспособленны для передачи всех тонкостей реально существующих отношений между людьми. Особенно — близкими людьми. Когда дружба и вражда, любовь и ненависть, жажда повелевать и желание подчиняться смешиваются в умопомрачительный коктейль, от каждого глотка которого то напрочь теряешь голову, то будто бы обретаешь неземную мудрость. А если сюда добавить ещё и эротику — всю эротику: от элементарного полового соития до Венеры Милосской, сонетов Петрарки и поисков Вечной Женственности — то какие, к чертям, слова!

Удачно, по её мнению, в своём микросоциуме решив проблему «чёрного нала» — зачем красть, если легально мальчик может иметь значительно больше? — госпожа Караваева притормозила у киоска, где Андрей купил «Эскимо» и полуторалитровый баллон холодной «Фанты».

Ни женщина, ни её юный любовник не были полностью удовлетворены найденным компромиссом: красть, как бы играя в воровство, Андрею (чего уж!) нравилось, также как и Елене Викторовне нравилось чувствовать себя как бы обворованной: то по-мазохистски умиляясь вероломству своего дорогого мальчика, то почти непритворно гневаясь на его «чёрную неблагодарность». И, стало быть, очень возможно, что через месяц-другой, обнаружив в сумочке недостачу десяти- двадцатидолларовой купюры, госпожа Караваева воспримет это как возобновление их старой игры. А может — и нет: рассердится по-настоящему и задаст мальчишке основательную головомойку — вероятно, всё будет зависеть от накала испытываемой ею к этому времени страсти.

Разумеется, она ни в коем случае не захочет терять Андрея — «львица», всё-таки! — а вот не соблазнится ли кем-нибудь ещё?.. Ведь мысль о романе с астрологом хоть и пришла в голову Елене Викторовне под влиянием «наведённого» звездой Фомальгаут «симпатического» поля — однако звезда звездой, а… сердце сердцем! И гадать, куда оно у госпожи Караваевой наклонится через два-три месяца…

…Где-нибудь с полчаса покружив-попетляв по московским улочкам, «Опель», везущий Елену Викторовну и Андрея, вырвался на простор загородного шоссе и покатил-полетел по змеящемуся по пологим холмам асфальту.

…Тем не менее, сумевшую кое-как успокоить себя артистку, после её возвращения домой вновь вывел из равновесия мерзкий внутренний голос:

«А ВРЕМЯ У ТЕБЕ, ТАНЬКА, — В МИНУСЕ! Сама видела: Лёвушка твой — тю-тю! Заживо воспарил в неземные сферы! Или провалился в подземные. Тебе, в общем — без разницы! Миллион лет одиночества — обеспечен! Что бы ни говорил этот, как его, Виктор Евгеньевич. Похищение — как же! Чтобы четырёх крепких мужиков обыкновенные бандиты смогли похитить не оставив при этом следов?! Сказочка для детей дошкольного возраста! Нет, Танечка, как ни крути, а без мистики не обошлось! Дематериализация — и никаких гвоздей! Так что миллион лет одиночества…»

Но повторно произнести леденящую Танечкино сердце угрозу мерзкий внутренний голос на этот раз не успел — резко запищал сотовый телефон:

— Танечка — вы?

— Да, Виктор Евгеньевич — я.

— Ну, в общем, Танечка, успокойтесь. Все живы и относительно целы — в милиции. Ваш Лев Иванович — тоже.

— Что значит — «относительно целы»?! — воскликнула артистка, перенеся тревогу с угрозы жизни на угрозу здоровью. — Их что — в милиции так жестоко избили?

— Да нет, вроде бы — не в милиции. Вроде бы — на автобусной остановке. Вроде бы — футбольные фанаты. Хотя — насчёт фанатов — явная чушь. Просто, милиция прикрывает кого-то из своих. Но вы, Танечка — правда. Особенно не переживайте. Ничего страшного. Синяки, ссадины — у Ильи, кажется, сломано ребро. Но в общем — могло быть и хуже. Напало-то человек двадцать-тридцать. И у некоторых из этих сволочей — арматура, бейсбольные биты. Насмотрелись, понимаешь, «высоконравственных» американских триллеров: ну, где «добро» обязательно с кулаками. Но в основном, по счастью, юнцы.