Леонид Пузин - Луна в Водолее [СИ]

— …никого-никогошеньки, Виктор Евгеньевич, а на столе в беседке остатки ужина и недопитая бутылка того самого коньяка, что вы привезли от французов. И теперь, Виктор Евгеньевич, у нас с Татьяной у обеих поджилки так и трясутся — ужас какие страсти! И кроме вашей квартиры всё, значит, расхристано — заходи любой! Здесь, Виктор Евгеньевич… Тебя, Татьяна. Виктор Евгеньевич спрашивают…

— Здравствуйте, Татьяна… простите, не знаю вашего отчества?..

— Здравствуйте, Виктор Евгеньевич. А с какой стати вы его должны были знать?

— Ну, как же — ваш давний поклонник…

(Будь артистка сейчас хоть немного меньше встревожена, она, польщённая, непременно ввернула бы нечто кокетливое на тему о талантах и поклонниках, но страх за Льва и общий драматизм ситуации не располагали Танечку к красноречию.)

— Очень приятно, Виктор Евгеньевич, спасибо за комплимент, но, знаете, я сейчас в таком состоянии… места себе не нахожу… чертовщина всяческая в голову так и лезет… а отчества, Виктор Евгеньевич, не надо. Зовите просто Татьяной — ладно?

— Тогда лучше — Танечкой. А то: Татьяна — ни то ни сё. Вы позволите?

— Конечно, Виктор Евгеньевич.

— В таком случае, Танечка, расскажите мне обо всём поподробнее. И, главное, поточнее. А то Нинель Сергеевна, знаете… эмоции, ощущения, а фактов мало… а факты сейчас — основное… начиная со вчерашнего дня: ну, когда ваш друг собирался к Павлу Малькову — он что-нибудь вам, наверное, сказал? И почему, если я верно понял, вы начали волноваться уже вчера? Ну, и, конечно, сегодня — что здесь увидели и о чём подумали? Почему, например, решили, что на столе остатки вчерашнего ужина, а, скажем, не сегодняшнего завтрака? Понимаете, Танечка, сейчас очень важна любая мелочь, любая деталь.

— Виктор Евгеньевич, так вы, значит — тоже?! Считаете, что — серьёзно? Не бабская глупость, а — действительно? Случилось что-то ужасное?

Вновь подступившее к сердцу отчаяние заставило артистку почти выкрикнуть эти вопросы в телефонную трубку.

— Танечка, пожалуйста, успокойтесь! Ничего я пока не считаю, но — уверен! — непоправимого не случилось. Есть, знаете, одно соображение… пока — слишком невероятное… так что, Танечка, попробуйте сосредоточиться и расскажите мне всё по порядку? Начиная со вчерашнего дня? Ничего, по возможности, не упуская — а?

Татьяна Негода взяла себя в руки и голосом хотя и взволнованным, но уже без истерики стала рассказывать Виктору Евгеньевичу и о Лёвушке — о том, как вчера, едва он вышел за дверь, её вдруг мучительно кольнуло будто бы совершенно немотивированное ощущение, что она никогда больше не увидит астролога — и о сегодняшнем приступе дикой паники: когда, после безуспешных попыток дозвониться в дверь, она, обнаружив в беседке остатки ужина и наполовину полную бутылку коньяка, металась в отчаянии между домом и садом, гонимая самыми фантастическими предположениями о случившемся здесь кошмаре:

— Такое, Виктор Евгеньевич, ощущение, будто адские выродки их утащили в пекло! Или — инопланетяне! На свою, значит, летающую тарелочку!

— Инопланетян, Танечка, давайте оставим в покое, а вот относительно адских выродков… действительно — очень похоже на похищение… хотя… что-то всё-таки здесь не сходится… не хватает какой-то незаметной, но очень важной детали… такое ощущение — только вы, пожалуйста, не пугайтесь! — что гибель Алексея Гневицкого, «самовозгорание» его картины и это таинственное исчезновение как-то связаны между собой…

— О, Господи, Виктор Евгеньевич! — непроизвольно вырвалось у Татьяны, — вы мне рассказываете такие ужасы — и говорите, чтобы я не пугалась?!

— Не пугайтесь, Танечка! Это моё последнее предположение — вздор! Размышления вслух — не более… глупые размышления… скорее всего — элементарное вымогательство… вот только почему эти говнюки — простите, Танечка! — сих пор не связались со мной?.. нет, сейчас же звоню Брызгалову! Вы не знаете, но это наш лучший следователь. И я его — в частном порядке — нанял расследовать обстоятельства гибели Алексея… Ведь официальная версия, как вы понимаете — чушь собачья… Но — конечно! — исчезновение сейчас важнее. Поэтому, Танечка, если он вам позвонит и задаст какие-нибудь уточняющие вопросы — вы ведь ответите?

— Разумеется, Виктор Евгеньевич! Да ради Лёвушки, — нечаянно выдав глубину своих чувств к астрологу, Татьяна всё же сумела выказать озабоченность не одной только его судьбой, — и, естественно, ради Павла, Петра, Ильи… в театр — в любое время! Пускай звонит ваш следователь! В случай чего — в антракте передадут!