Леонид Пузин - Луна в Водолее [СИ]

Господи, ну зачем, зачем?! Она не поехала с ним вчера? Ведь, наверно, не зря же — сначала о том, что времени мало, а после, что его уже нет — вчера постоянно кричал внутренний голос? Ведь из-за обычных житейско-любовных сложностей — наверно, не стал бы? Нет, этот внутренний голос предупреждал о реальной опасности, о нависшей надо Львом беде! И? Господи, неужели поздно?!

Из комнаты в кухню, из кухни в комнату — в прихожую, ванную, снова в комнату — по всем двадцати девяти квадратным метрам общей площади своей малогабаритной квартиры металась Танечка, и, превращая женщину в подобие разъярённой рыси, в её голове свирепствовали мысли тревожнее и страшнее одна другой: из кухни в комнату — из комнаты в кухню…

Около часу дня бешеной игрой больного воображения вконец измучившую себя Татьяну вдруг «озарило»: какого чёрта?! Подобно пойманной дикой кошке она, как по клетке, мечется по квартире, а не навестит «коммуну» этих «сектантов»? Чтобы самой всё разузнать на месте? Ах, женщине — не жене — не принято бегать за мужчиной? И неприлично, и, главное, унижает её достоинство? К чёрту! Пока есть время — до спектакля ещё пять часов — собирайся, идиотка, и немедленно поезжай! Что — страшно? Лучше, надеясь, долго страдать в неведении, чем, узнав ужасную истину, впасть в отчаяние? А если Лев нуждается в твоей помощи? Что на это скажешь, ушибленная кретинка?!

На это Танечке сказать было нечего, и уже без четверти два она звонила во все четыре входных звонка дома Љ 6 по Новоиерусалимской улице. Минуту, другую, третью… Двухэтажный особнячок молчал: вернее, отзывался приглушёнными трелями разбуженного женщиной металла, но ни человеческим голосом, ни скрипом шагов, ни скрежетом открываемого звонка — ни единым живым звуком.

Господи, не могли же они все перепиться до такой степени?.. или?.. или?… но, что «или» — Танечке было страшно додумывать, и она в течение десяти-пятнадцати минут яростно давила на расположенные в ряд чёрные зловещие кнопки. И по ходу этого безрезультатного занятия тревога женщины всё увеличивалась: Господи, ну куда они все подевались?! Элементарное же соображение, что все они отправились по своим делам, а с Лёвушкой она просто-напросто разъехалась по дороге, отчего-то не приходило Татьяне в голову. Отчего? И что, собственно, ей делать дальше? Звонить и звонить? До Второго Пришествия?

Между тем, тревога доросла почти до границ отчаяния, сделалось невыносимым стоять на месте, артистка сошла с крыльца и автоматически зашагала по уходящей в сиренево-яблоневое цветение тропинке. И скоро, метров через пятнадцать, оказалась в совершенно скрытым этим буйным цветением беседке — перед уставленным чашками, тарелками, бокалами, рюмками и большим глиняным кувшином столом. В тарелках сохли недоеденные бутерброды, в чашке с недопитым чаем плавала мёртвая оса, но больше всего Танечку поразила наполовину полная бутылка коньяка: чтобы русские мужики не валялись смертельно пьяными вокруг стола с недопитым спиртным — такое возможно лишь в страшном сне! Когда вдруг является потусторонняя нечисть и заживо дематериализует грешников — ибо здешние, даже самые могучие и свирепые силы не смогли бы учинить столь противоестественного разъединения русских мужиков с бутылкой божественного французского напитка. Во всяком случае — Льва и Петра. Непьющий Павел и таинственный Илья? Увели своих окосевших товарищей? Но, чёрт побери, куда?! И почему на столе бросили всё, как есть? Почему не убрали? А по заветрившимся, запылённым остаткам пищи сразу видно, что они здесь черствеют и сохнут уже много часов — с вечера или с ночи. Мистика, да и только! Вариация на тему «Марии Целесты»!

Нет, Танечка не анализировала, не делала умозаключений — всё это в её сознании сложилось сразу, едва она увидела начатую и недопитую бутылку коньяка. И сразу же оцепенела от ужаса: Господи! Куда и как бесследно исчезли четверо далеко не хилых мужчин? В том числе — могучий зверообразный Пётр?!

Оцепенение наконец прошло, обезумевшая от страха женщина бросилась к дому и, мигом взлетев по ступенькам крыльца, отчаянно заколотила в дверь — напрочь забыв, что несколькими минутами раньше она долго и безрезультатно трезвонила здесь во все звонки. Однако на этот раз Танечкин бурный натиск увенчался успехом — незапертая дверь распахнулась и женщина очутилась в просторной прихожей. По правой и левой сторонам которой оказались ещё две двери, а в конце — лестница на второй этаж.