Хелен Брайан - Долина надежды [litres]

У Мешака тоже водились деньги, причем было их куда больше, чем предполагал Анри, но и он отказывался играть, говоря, что ничего не смыслит в этом. В тот единственный раз, когда Анри уговорил Мешака сыграть в карты, он выставил на стол кувшин виски и умудрился остаться трезвым, а вот Анри изрядно поднабрался. Как следствие, Мешак выиграл все деньги, что поставил на кон Анри.

Таким образом, оставался один лишь Руфус, который располагал некоторыми сбережениями благодаря своей кузне, но и он не желал рисковать ими, говоря, что деньги принадлежат его мальчикам. Анри попытался было насмешками и обманом развести Руфуса на пари или карточную игру, а когда тот отказался, обозвал его плаксивым, жадным и презренным крестьянином.

Неудивительно, что отношения у них испортились и стали почти враждебными.

В июне к Софии пришел встревоженный Гидеон и сообщил, что Руфус вновь видел индейцев, которые уже открыто охотились на его пшеничном поле. Они преследовали трех белохвостых оленей, и Руфус, взбешенный тем, как беспардонно уничтожается его тщательно лелеемый урожай, выстрелил из мушкета в воздух, чтобы отогнать их, но случайно ранил одного оленя, а остальные два сумели удрать. Воины были в ярости. Они всегда охотились на оленей в этой долине. Раненый олень бился в агонии, щедро орошая землю кровью, и индейцы принялись насмешничать над Руфусом, обзывая его мазилой и слабаком. Окончательно потеряв контроль над собой, Руфус, не целясь, выстрелил и в них. Правда, он затруднился бы сказать, попал в кого-нибудь или нет, хотя и надеялся, что на сей раз не промахнулся.

Если он кого-то из них убил или раненый воин умер, угрюмо заявил Гидеон, то поселенцы вскоре узнают об этом.

София как раз замешивала хлеб, когда Гидеон рассказал ей о Руфусе и индейцах, насмехавшихся над ним. Она сердито ткнула в тесто кулаком и вздохнула. Ну почему мужчинам непременно нужно ссориться из-за всяких пустяков, словно несмышленым детишкам? Неужели какой-то олень должен стать для них яблоком раздора? И почему бы индейцам не охотиться где-нибудь в другом месте, а не на поле Руфуса? Ведь олени водятся повсюду. Почему бы Анри не оставить Руфуса в покое с его честно заработанными деньгами, а не изводить кузнеца насмешками, ведь это привело к тому, что теперь эти двое отказывались работать друг у друга на поле? К тому же Анри вновь стал заводить разговоры о том, чтобы отвезти Китти во Францию. А тут еще Руфус поставил под удар их общую безопасность, и теперь индейцы могут напасть на них в любой момент.

Ох уж эти мужчины! София вновь принялась энергично месить хлеб. Она никак не могла решить, должна ли Китти ехать во Францию, если ей представится такая возможность. Приподняв комок теста, она с размаху плюхнула его обратно и поинтересовалась у Гидеона, как там поживает Кейтлин. Она знала, что подруга чувствует себя несчастной; однажды она как на духу выложила Софии все свои опасения насчет Рианнон. София заметила, что в тот последний раз, когда Кейтлин поднялась на гору, дабы нанести ей визит, она выглядела ужасно: под глазами подруги залегли темные круги, а некогда румяные щеки посерели и ввалились. Но дело было не только в Рианнон, хотя Софии хотелось схватить девчонку за плечи, хорошенько встряхнуть и сказать: «Посмотри на свою мать! Будь с нею поласковей!»

После рождения Кадфаэля Кейтлин схоронила одного за другим троих мертворожденных младенцев на маленьком кладбище позади сада. «Господь дал, Господь и взял», – шептала она помертвевшими губами всякий раз, когда маленький сосновый гроб, на изготовление которого у Мешака уходило совсем немного времени, опускался в сырую землю. Она крепко держалась за руку Софии, и лицо ее напоминало маску скорби. «Несмотря ни на что, я не должна роптать и жаловаться, Софи, раз Богу было угодно забрать их к себе. Да свершится воля Божья, – вздыхала Кейтлин и добавляла: – У меня есть Рианнон и мальчики». Однако ее дети и Гидеон уже давно не слышали, как она поет.

Гидеон сказал, что в конце осени Кейтлин ждет еще одного ребенка. София прикусила губу и вновь взялась за тесто. Новость встревожила ее. Роды у Кейтлин всегда протекали долго и тяжело. Возможно, Кейтлин была напугана? Так же, как и Софию, ее страшила перспектива рожать без помощи Зейдии.

Зейдия умерла вскоре после того, как шесть лет тому назад на свет появился Кадфаэль. Роды у Кейтлин, как и прежде, были тяжелыми, а когда все закончилось, Саския, София и Зейдия буквально валились с ног от изнеможения. Пожилая негритянка прилегла в ту ночь на свой тюфяк у очага, заявив, что слишком устала, чтобы отправиться к себе в маленькую хижину, которую построил для нее Анри, что дети утомили ее и что она больше не встанет. София тогда решила, что Зейдия рассердилась из-за чего-то. Старушка частенько бывала не в духе, но неизменно сообщала, что было тому причиной, когда ей приходила такая блажь. И то, что она легла спать у очага на своем прежнем месте, совершенно определенно было демонстрацией, вот только чего, Анри и София не поняли, хотя и долго спорили об этом шепотом. А на следующее утро обнаружили Зейдию окоченевшей: женщина умерла.