Хелен Брайан - Долина надежды [litres]

– Я присмотрю за нею… и за всеми твоими детьми, Софи. Мы обещали это друг другу, если… если… – Кейтлин не договорила и заплакала.

София прошептала:

– Дорогая, я знаю, что ты больше чем крестная мать, но… ты можешь родить еще одного ребенка… ты сама понимаешь… в таких вещах ни в чем нельзя быть уверенной.

– Но все мужчины ушли. В амбаре остался один Тоби, он подковывает лошадей.

– Он хороший мальчик. Из него получится настоящий мужчина.

Кейтлин велела Китти сбегать в амбар:

– Приведи сюда Тоби!

Тоби услышал, как Китти сломя голову мчится через скотный двор, на бегу выкрикивая его имя, и отложил в сторону подкову. Ворвавшись в амбар, где он подковывал лошадь для ее отца, девушка выкрикнула сквозь слезы:

– Тоби! Идем со мной! – От отчаяния на нее напала икота, и она с трудом переводила дыхание.

Отложив подкову, Тоби потянулся за мушкетом:

– Что случилось, Китти? На нас напали индейцы?

– Нет. С мамой беда. Ребенок родился раньше времени, папы нет дома, а Саския слишком больна, чтобы прийти, и потому Кейтлин послала… послала меня за тобой… Она думает, что мама и… и ребенок умрут… Мама хочет… чтобы ребенка окрестили. Крестный отец… ей нужен крестный отец, а рядом больше никого нет… Поспеши, Тоби! Это девочка… – И Китти разрыдалась. – Я не хочу, чтобы мама умерла!

Снаружи ветер швырнул им в лицо пригоршню мокрого снега с дождем, земля покрылась белой порошей и стала скользкой, а зимний полдень уже готов был смениться сумерками. В такую погоду Анри и остальные мужчины никак не успевали вернуться вовремя. В хижине, где на кухне в очаге ревел огонь, было жарко. Рианнон и Малинда со слезами на глазах готовили ужин для младших детей, испуганно жавшихся к ним.

– Ступай, Китти. Помоги матери. Мы справимся сами, – пробормотала Рианнон. В спальне, в тыльной части дома, тоже горел огонь и – неслыханная роскошь – были зажжены две свечи. Кейтлин склонилась над кроватью, ухаживая за Софией, бледной и неподвижной. Лицо ее оставалось в тени, а каштановые кудри, в которых уже просвечивала седина, разметались по подушке. Рядом с Софией лежал маленький сверток, но глаза женщины были закрыты.

Китти прошептала:

– Мама?

На лице Кейтлин застыло мрачное сосредоточенное выражение, и лишь губы ее шевелились в молитве. В ответ на вопрос Китти она лишь легонько покачала головой. София была еще жива. Пока что.

А потом Кейтлин обратилась к юноше:

– Ты согласен стать крестным отцом? Это значит, что ты обещаешь заботиться о малышке, если она лишится и матери, и отца…

Тоби кивнул в ответ.

– Молитвенник лежит вон там, на полке… Совершение богослужения на дому… – прошептала София. – Брызните водой на головку Магдалены… совсем капельку. – Она слабо улыбнулась. – Не в реке, как это принято у вас, диссентеров. По обычаю англиканской церкви…

Китти принесла ведро и ковшик.

Тоби спросил:

– Что я должен…

Кейтлин передала ему закутанную в одеяло девочку:

– Держи. Я буду читать.

Дрожащими руками она раскрыла молитвенник. София выглядела так, словно вот-вот должна была умереть, да и сама Кейтлин могла скончаться во время очередных родов. И кто знает, что придет в голову Анри и что он тогда выкинет. «Бедная София, – подумала Кейтлин, испытывая бесконечную благодарность к Гидеону за его непоколебимую надежность. – Это было немыслимо, но если София умрет, Анри уедет, а с самой Кейтлин что-нибудь случится, то Тоби останется с ребенком на руках».

Думая о том, каких опасностей полна жизнь детей, лишившихся матери, Кейтлин, запинаясь, принялась читать слова англиканского обряда крещения. Они смочили головку малышки и сразу вытерли воду, произнеся вслух ее имя – Магдалена. Девочка заплакала тоненьким голоском, но тут же умолкла.

Тоби поразился тому, какая она маленькая. Ее крошечные ручки напоминали ему мышиные лапки. Китти провела по глазам тыльной стороной руки, а Тоби вдруг почувствовал, как по его щекам потекли слезы.

– Магдалена, – выговорил он. Он знал, что и София, и Кейтлин полагают, что кроха умрет. Но, быть может, если она поймет, что сейчас ее окрестили и нарекли собственным именем, то малышку можно будет призвать обратно в этот мир. – Магдалена, – повторил он погромче. Вспомнив о том, как меха раздувают огонь, заставляя его разгораться ярче, он подумал, что его сила тоже может раздуть пламя это маленькой жизни. Ему показалось, что ребенку нужно услышать собственное имя, произнесенное вслух.