Александр Трофимов - Необходимей сердца

Насыпь уходила далеко вверх, но он поднялся на нее, потому что думал больше о том, как легко ему будет спускаться по другой стороне насыпи.

Лыжня снова взяла в лес. На сосне, такой высокой, что шапка слетела, когда Вова смотрел на вершину, сидела белочка, пушистая как варежка. Но вдруг она испугалась — Вовиного взгляда, что ли? — и спряталась в ветвях, обронив второпях шишку. Вова положил шишку в карман: хорошо будет рассматривать ее вечером, потереться об нее щекой и подумать о путешествии к деревьям.

Жалко, что платформа уже рядом. Лыжня так и уперлась в ступени.

Вова ехал на электричке без билета. Народу было много, билет он взять не успел и с радостью чувствовал, что в кармане лежат дорожные двадцать копеек, и размышлял, как их лучше истратить. Но так и не придумал.

Мысли перебил запах борща. Он знал, что мать приготовила ему борщ со сметаной, представил, как сядет она рядом, положив голову на ладони, и будет смотреть, как он ест. Она положит в тарелку целую ложку сметаны и станет приговаривать: «На хлёбое налегай, на хлёбое». От одной только мысли о горячем борще стало жарко.

Когда он вышел из электрички, то увидел впереди себя Дымова — соседа по парте. Его отец нес две пары лыж, а Павел шел рядом, держа его за руку. Они двигались медленно, наслаждаясь прогулкой.

Лыжи вдруг стали тяжелыми, и Вове захотелось, чтобы кто-нибудь понес и его лыжи.

Дымовы остановились у витрины спортивного магазина, о чем-то разговаривая. Было воскресенье, и магазин не работал.

Вова замер рядом, чтобы Дымовы не обратили на него внимания, но Павел заметил его:

— Привет!

— Привет, — откликнулся Володя и удивился тому, что сказал это с радостью. Отец Дымова с улыбкой кивнул ему. Отец был высокий, и Вова почувствовал себя рядом с ним сильным и уверенным. Что о Пашке говорить!

— Пап, купи мне пластиковые лыжи, они такие легкие и неломкие, — заклянчил Паша.

— Посмотрим, — неопределенно сказал отец. — А твои куда денем?

— Вовке отдадим, — тут же нашелся Павел.

— Хочешь Пашины лыжи? — спросил отец Дымова и снова улыбнулся.

Паша подмигнул товарищу, но Вова представил, как Дымов будет завтра рассказывать в классе, что подарил ему лыжи, и отказался.

— Не хочу, я к своим привык.

Дымов старший посмотрел ему в глаза, Вова увидел, что он точно понял причину отказа, и перевел свой взгляд на витрину.

— Бери! — возбужденно советовал Павел. А лицо у него было такое, словно он что-то потерял.

— Не хочу! — насупившись, будто его хотели бить, ответил Володя.

Он бы взял подарок, если бы никто в классе не узнал об этом. На витрине магазина было много вещей, которые мальчик хотел иметь: финские лыжи, ракетки для настольного тенниса и бадминтона, коньки и особенно олимпийский футбольный мяч, который был у Дымова. Если Дымов уходил домой, а ребята продолжали играть в футбол, то он всегда оставлял мяч Володе, и тот приносил его Павлу после игры.

— Не хочешь — как хочешь, — зло сказал Паша. И они снова двинулись в путь, все трое рядом.

Если навстречу попадались прохожие, Володя отходил назад: втроем они занимали весь тротуар.

Он шел и слушал.

— Пап, — говорил Павел, — ты обещал меня в цирк сводить.

— Ты ведь знаешь, мне некогда. С матерью сходи.

— Я с тобой хочу.

— Хорошо, как-нибудь сходим, я обещаю. — Дымов-старший оглянулся на девушку в расшитой дубленке.

— Приходи к нам мультики смотреть, — пригласил Павел Вову. — В шесть пятнадцать будут показывать.

— Нет, — ответил Володя, сам не зная почему. — У меня есть дело. — Ему хотелось, конечно, посмотреть мультфильмы по цветному телевизору, по черно-белому не так интересно. А про дело он сказал, имея в виду книжку. Сейчас он читал рассказы писателя Чехова. Это интересней мультика. Вчера, после рассказа «Ванька Жуков», он даже заплакал.

— Ты сделал алгебру? — чуть повернув голову назад, спросил Павел.

— Нет, — сутулясь от стыда перед Пашиным отцом, ответил Володя. — Не получилось пока.

— А мы сделали. Правда, пап? — победно сказал Паша.

— Правда. Только кто из нас сделал?

— А мы одно целое, — хитро поглядел сын.

Отец улыбнулся — ему понравился ответ, а Володе захотелось поскорее домой.

— Я тебе завтра списать дам, — пообещал ему Павел. Несколько минут они прошли молча, а потом Павел сказал неожиданное:

— Пап, а Вовка лучше всех в классе сочинения пишет.

— Молодец, — равнодушно ответил отец.

Подошли к Володиному дому. Гребни сугробов исчезли. Дворник рубил сугробы лопатой, и остатки их напоминали куски сахара.