Патрик Несс - Освобождение [litres]

– Привет, – многозначительно поздоровалась Анджела. – Привет, Линус. – При этом она пристально смотрела на Адама.

– Привет, – сказал Линус, двигаясь к стенке.

– Что делаешь? – спросила его Анджела.

Он помолчал, перевел дух, поглядел на Адама:

– Зову твоего друга на свидание. Когда он будет готов. Ну… или можем просто потусить.

Помахав им на прощание, он ушел – даже не вернулся за столик. Оказывается, он ждал свою сестру (та хотела устроиться в кафе официанткой и проходила собеседование). Сестра благополучно добилась своего, и Линус, как выяснилось, тоже.

– Глаза горят, – говорит Сара. И у нее действительно горят глаза – в буквальном смысле. Она смотрит на Королеву во всем ее великолепном сиянии, а зрелище это не для таких слабых созданий, как Сара. Еще немного – и она ослепнет.

Однако фавну сейчас нет дела до этой смертной.

Ведь перед ним – его Королева.

– Моя Королева! – молвит он. – Слышите ли вы меня?

– Где я? – отвечает та, и сердце его ликует. – Что это за место?

– Вы в западне, моя Королева. Вас пленил дух…

– Меня пленил дух. – Она по-прежнему не сводит глаз с Сары, которая начинает скулить от боли. – Дух держит меня в этом месте, в этом теле.

Королева переводит взгляд на фавна. Сара облегченно охает.

– Как они могли?! Как посмели?..

И вдруг, отпустив руку Сары, она исчезает вновь.

На мгновение…

На мгновение она снова стала собой, но теперь не может вспомнить, кто она. Рядом – опять пленивший ее дух.

Дух, что ищет свой истинный дом.

«В надежде… – думает Королева, – …в надежде обрести там свободу».

Она не одна, кто жаждет и ищет свободы. Почему она пришла сюда? При чем здесь это создание в засаленных лохмотьях, что потирает глаза и стонет на зловонном диване? Несколько мгновений назад все было так ясно и отчетливо, а теперь вернулась эта муть…

– Зачем я здесь? – говорит она вслух, и девушка по имени Сара слышит ее.

– Чтобы меня покарать? – в страхе спрашивает она.

– Меня убила не ты, – произносит Королева.

– Ах, Кейти! – Сара плачет и морщится: соленые слезы разъедают ее обожженные глаза. – Это ведь я тебя втянула! Я во всем виновата. Дура, дура!

– Ты была моим домом, – молвит Королева. Это она помнит и теперь силится вспомнить чувства, которые тогда испытывала. – Ты была моей лучшей подругой.

– А ты моей, Кейти, – рыдая в голос, отвечает Сара. – Зря я тебя втянула…

Вопрос возникает и у Королевы, и у духа. Вместе они образуют подобие косы, так тесно переплелись их души. И вот у этой третьей сущности возникает вопрос. Он поднимается откуда-то из глубины, рвется на поверхность…

– Но есть ли на тебе вина? – спрашивает Королева Сару. Ей действительно нужно это понять.

И убить любого, кто признает свою вину.

Здесь. Сейчас. И снова. Ради этого они и запланировали встречу на два часа дня. Конечно, не только ради этого, однако подходящих мест и возможностей у них по-прежнему было меньше, чем может показаться, и они старались их не упускать.

Линус оказался совсем другой.

Во-первых, он был намного ниже ростом – игнорировать разницу в росте не получалось при всем желании. Однако это не настолько усложняло дело, как думалось Анджеле.

Та вечно придумывала вопросы вроде:

– А ты головой не бьешься? А он никогда с тебя не сваливается ?

– Ты же встречалась с Честером Уоллесом, – отвечал Адам. – Он на целых три фута выше тебя.

– А я просто представляла, что это бег с препятствиями. Где-то перепрыгнешь, где-то пригнешься, в конце залезешь на канат – и всем раздают диетическую «колу».

– Чего улыбаешься? – спросил Линус, сам едва заметно улыбаясь чему-то своему.

– Ничего… просто представил, как мы смотримся со стороны. Ну и фотка бы вышла!

– Никаких фото. Никогда.

– Да я и не думал фоткаться…

– Потому что это компромат, а компромат никуда не исчезает. Вот увидишь, однажды у нас будет президент, отличная тетка по имени Хейден с татуированным солнцем на загривке – самый лучший президент в истории Штатов, но на четвертый день ее срока кто-нибудь случайно обнаружит фотку столетней давности, где она после митинга в защиту мира зажигает с милым бородатым активистом, который говорил, что ему не нужны фотки на память, зато они его «заводят», и потом он обязательно все удалит, честное слово, он ведь так ее уважает.