Патрик Несс - Освобождение [litres]

Из-за шторки высунулась голова Линуса: его очки тут же запотели.

– Все нормально?

– Ага.

– Знаешь, Анджела права, – сказал Линус, снимая очки и очаровательно щуря большие полуслепые глаза. – Надо пожаловаться на него начальству.

– Можем поговорить об этом в другой раз?

– Конечно.

– Просто… Я голый, а ты слишком секси – не могу воспринимать тебя всерьез.

Линус улыбнулся – совершенно бродвейской, но, как ни странно, его собственной, а не выправленной брекетами улыбкой.

– Ты тоже ничего. Хотя в этой парилке тебя почти не видно. Точно не хочешь, чтобы я составил тебе компанию?

– Пока нет, но скоро я тебя позову. – Адам просто стоял под душем: вода стекала по его плечам и бледному животу, уже довольно заметному. Впереди его ждали долгие годы борьбы с жировыми складками. – Анджела уезжает в Голландию к тете. На целый год.

У Линуса отпала нижняя челюсть.

– Слушай, ну у тебя и правда было тяжелое утро.

– В каком-то смысле я действительно за нее счастлив.

– А в остальных смыслах?

Адам заглянул в его распахнутые глаза:

– Может, ты не будешь в ближайшее время переезжать?

– Вообще не планировал.

– Хорошо. Я-то, похоже, во Фроме застрял на всю жизнь, так что, если захочешь навестить – буду рад.

– Нет, ты обязательно отсюда уедешь. Мы все уедем. Каждый гей просто обязан жить в каком-нибудь большом прибрежном городе. Такое правило, типа.

Адам опять промолчал.

– Кажется, я сейчас потрачу всю твою горячую воду.

– Мы живем в самом дождливом городе Штатов. Как-нибудь перебьемся.

– Со мной что-то не так, Линус?

– Хм-м… Ты про нежелание эпилировать подмышки?

– Ой, нет. Ненавижу это дело. Я не Барби.

– Это точно. Даже близко не Барби.

– Я серьезно.

– Э-э… Может, ты иногда чересчур жалеешь себя?

– Извини.

– Прощаю. У тебя был на редкость хреновый день, и он даже не думает заканчиваться, – сказал Линус. – Слушай, все с тобой нормально. Ты ничем не хуже других. Настолько не хуже, что я целыми днями представляю, как ты, большой, небритый и голый, будешь тратить горячую воду в моем душе, пока родаки уехали играть в софтбол.

Адам едва заметно улыбнулся и влажно поцеловал Линуса в губы.

– Настолько не хуже, что я сам не заметил, как влюбился.

Кончиком языка Адам слизал кофейный аромат с губ Линуса – от него всегда чуть-чуть пахло кофе – и сказал:

– Я тоже.

Девушка, которую они нашли, явно находится под действием какого-то наркотика. Глаза ее открыты, она дышит, но не видит ни фавна, ни Королевы. Они вместе подходят к ее дивану.

– Ты Сара, – говорит Королева, констатируя факт.

Девушка слышит эти слова – какой-то частью своего сознания – и медленно переводит взгляд на Королеву. Но что она видит?

Королева повела фавна за собой – прямой дорогой, не обращая никакого внимания на преграды и неровности ландшафта. Они шли сквозь дома и дороги, обходя препятствия лишь в том случае, если проходить их насквозь было слишком долго. И все средь бела дня, когда эти создания в большинстве своем праздно бодрствуют. Сколько воспоминаний придется стереть… Фавн начал впадать в отчаяние. Какая разница, кто там что видел? Если не спасти Королеву, всем придет конец.

Они подошли к дому. Этому дому. От него так разит болезнью, что фавн с трудом заставляет себя войти.

– Ты Сара, – повторяет Королева. Она опускается на колени подле девушки, берет ее за руку…

И вдруг, нежданно-негаданно, фавн замечает проблеск надежды.

Ее едва не сшибает с ног волной невыразимой любви к девушке – Саре. К этому человеку, к этому другу, к этому дому…

Она все поняла, увидев мать и то место, где большую часть времени она либо молчала, либо кричала, где мамины дружки на протяжении многих лет ее домогались (и где мать жестоко ее избила, когда впервые узнала об этом, избила и назвала ее вруньей). Пугающие образы теперь ясно встают перед глазами. Она провела там всю свою жизнь, и оттого ей до сих пор казалось, что это был ее дом.

Пришлось умереть, чтобы увидеть истину. То был не дом, а пасть хищника.

Совсем не то здесь, рядом с девушкой по имени Сара… Даже снаружи, даже из-за стены болезни и слепоты она увидела…

Вот, вот где ее настоящий дом. Здесь она находила любовь и в трудные минуты – укрытие. Как же она раньше не поняла? Возможно, тогда бы ей удалось спасти подругу… И себя.

Королева берет Сару за руку.

Сара приходит в сознание. И видит Королеву.