Ивайло Петров - Избранное

Через минуту в часовне началась катавасия — о подобной можно вычитать разве только в «Илиаде». Слуги божии обладали лужеными глотками, и вместе с глухими ударами и стонами из часовни долетал поистине львиный рык. Потом, видимо, арена сражения оказалась им тесной, и дерущиеся черным лохматым клубком выкатились наружу. Они катались по каменному помосту, дергали друг друга за бороды и всячески поносили один другого. Отец Костадин обзывал монаха Иудой и ненасытным Ваалом, а монах в ответ кричал, что он тать, язычник, исчадие ада. Но все это были цветочки, так сказать, служебная куртуазность, которую следовало соблюдать даже в драке, потом противники перешли к подлинной, мирской ругани, а в мирских ругательствах, которые в наших краях находятся под влиянием румынского народного словотворчества, упоминается не только мать и все особы женского рода в семье, но даже такие невинные предметы, как надгробия и даже номера метрик. Когда отец Костадин удостоверился, что ему удалось прикончить монаха, он схватил бедного Васо за ноги и поволок в сторону, подобно тому, как некогда Ахилл волок труп Гектора, разница была только в том, что Гектор был живой и лишь притворился мертвым, смекая, как ухватить Ахилла за уязвимое место — за пятку. Но вышло так, что наш монах тоже изловчился, ухватил попа за пятку и повалил его на землю.

Существовала опасность, что эта катавасия может продлиться до утра, а у Доктора не было ни времени, ни охоты слушать дальше их руготню. Недаром говорят, что там, где двое дерутся, в выигрыше оказывается третий. Наш герой огрел дерущихся железным прутом по головам, и те впали в беспамятство. Прихватив на всякий случай пистоль отца Костадина, Доктор направился к часовне и сунул железный прут в отверстие сейфа святого Афанасия. Клейкая лента сделала свое дело, монеты липли к ней, как мухи, и Доктор, не без труда вытащив прут наружу, снял с него горсти две презренного металла.

Несколько дней спустя Доктор заявился в село на велосипеде. Собаки, учуяв его приближение, повыскакивали из дворов и, погнавшись за велосипедистом, чуть не повалили его в пыль. Это были первые консервативные элементы, которые проявили такую враждебность к чуду техники. Мои односельчане также отнеслись к новому средству передвижения с большим недоверием и всячески поносили его за то, что оно распугивает скотину и доводит до исступления собак. В первое время Доктор и впрямь частенько нарушал правила движения, что приводило к дорожным происшествиям. Несколько всадников свалились с коней, которые, испугавшись велосипеда, вставали на дыбы и сбрасывали ездоков на землю. Случалось, что во время таких происшествий переворачивались телеги с людьми. Пострадавшие подавали в суд жалобы, требуя возмещения убытков, но жалобы были оставлены без последствия ввиду отсутствия соответствующего закона, и тогда жалобщики начали вершить правосудие собственными руками, изрядно намяв бока новоявленному велосипедисту. Думаю, если бы в те времена в нашем селе имелись органы автоинспекции, Доктору пришлось бы уплатить немало штрафов и даже, пожалуй, расстаться со своими правами.

Но любопытство моих земляков не уступало их скептицизму. При всей их ненависти к велосипеду интерес к нему прочно засел в их головах. Увидев Доктора, проезжающего по улице на своей машине, они бросали все дела и, подойдя к плетням, провожали его взглядами. Больше всего их удивляло то, каким образом человек удерживается на этом сооружении из двух колес, обтянутых резиной, похожей на змеиную шкуру, — они, конечно же, ожидали, что Доктор в любую минуту может упасть и разбить себе голову. К чести велосипеда, Доктор ни разу с него не свалился, казалось, он от рождения умел разъезжать на этих резиновых колесах. Мало-помалу реноме велосипеда упрочилось, на это понадобилось ровно три месяца, а на четвертый все вдруг поняли, что велосипед намного быстрее лошади и осла. И Доктор начал выполнять всевозможные общественные и частные заказы. Он развозил почту, ездил в город за лекарством, возил шерсть к чесальщику в соседнее село, оборачиваясь за несколько часов. Нет надобности говорить о том, что его услуги стали делом чести и что это впоследствии привело к поголовному снобизму. Односельчане начали обращаться к нему за помощью в таких делах, с которыми они могли намного лучше и быстрее управиться сами, а иногда им приходилось ждать своей очереди целыми днями, потому что велосипед этот был самой старой марки в мире и нередко выходил из строя.