Ивайло Петров - Избранное

Вскоре разнесся слух, что в наших краях будут строить железную дорогу, чтоб через село ходили поезда. На этот раз мои довольно покладистые земляки проявили редкостную непреклонность. Правда, они и велосипед встретили в штыки, но на поверку он оказался полезнее лошади и осла, поскольку не просил ни воды, ни сена. Граммофон заставил парней сменить деревенскую одежду на городскую, благодаря ему молодежь научилась танцевать фокстрот, но эта беда была не столь велика, что же касается радио, то от него не было ни пользы, ни вреда. Совсем другое дело поезд. Все, кому приходилось ездить на поезде — бывшие солдаты, фронтовики, — в один голос заявили: не позволим, чтобы это железное чудище давило скот и детей, не бывать тому, чтоб чугунка перерезала наши земли напополам. Борьбу возглавил кмет, поскольку его поле лежало неподалеку от села и он испугался, что несколько соток отойдут под железную дорогу. Делегация за делегацией ездила в город, подсовывала взятки важным чиновникам, инженерам и адвокатам, а те, поняв, что на этом деле можно нагреть руки, целый год тянули резину, а потом, набив себе карманы, провели железную дорогу километрах в двадцати от нашего села…

Мои дед и бабка были самыми ярыми противниками поезда. Согласно проекту, будущую станцию намечалось построить у самого нашего участка, и дед решил, что ему придется расстаться с клочком огорода. Бабка же, никогда не видевшая поезда, вбила себе в голову, что он передавит всех ее «курей». Да и как ей было не тревожиться: в нашей семье все приобреталось за яйца: керосин, соль, спички и все остальные товары, которые производились не дома. Впоследствии выяснилось, что та часть огорода, которую могли отрезать, и половина домашней птицы ушла на подкуп влиятельных лиц, но тогда, в разгар антижелезнодорожной кампании, непреклонная бабка, возглавившая движение деревенских женщин, была готова предварить подвиг Раймонды Дьен: она заявила, что в случае чего ляжет на рельсы, но спасет птицу.

Один только Райко Доктор, человек, охваченный беспокойным духом возрождения, пошел наперекор своим невежественным односельчанам и с самоотверженностью древнего пророка принялся убеждать их в пользе железной дороги для экономического и культурного развития села. Он каждый день мотался в город, пускал в ход все свое красноречие, чтобы привлечь на свою сторону городское начальство — увы! Бедняга не догадывался, что власть имущие не любят, когда к ним приходят с пустыми руками. Как-то вечером, когда все наше мужское население торжественно давало в корчме клятву не допустить, чтоб в село провели проклятую чугунку, Райко Доктор, вскочив с места, в порыве негодования обозвал всех тупыми баранами. Ему, не читавшему исторических трудов, было невдомек, что в подобные мятежные дни отдельная личность может повести за собой народ и наоборот — может стать жертвой исступления толпы. Наутро фуражку Доктора нашли валяющейся на улице, а его самого обнаружили через три дня в канаве за селом. Так кончил свою жизнь человек, который, подобно братьям Стивенсонам, хотел осчастливить наш бедный край. Но поколения людей чтут память борцов за прогресс человечества. И нынче мои односельчане, наездившись вдоволь в дождь и снег до ближайшей станции, осознали ошибку своих отцов и назвали ту станцию (она могла бы находиться в нашем селе!) Райково — в честь Доктора, которому вполне пристало быть ее начальником.

Вот какими людьми были мои соседи. Думаю, в дальнейшем у меня еще будет повод вернуться к ним.

Поздней осенью дядя Мартин заявился в наше село. До этого все здесь называли его недоучкой, проходимцем, бездомным бродягой, который пропадет где-нибудь под забором, и, надо сказать, в общем-то для этого имелись все основания. Да, мои односельчане горазды давать людям точную и полную характеристику, это, пожалуй, одна из самых замечательных черт их гения. Мой дядя, конечно же, служил отрицательным примером при воспитании детей, отцы наставляли сыновей, чтоб не шли по стопам дяди Мартина, женились до ухода в солдаты, а воротившись, сеяли хлеб да рожали побольше детей. И эти же самые люди, увидев дядю Мартина в дверях корчмы, повставали с мест и поснимали шапки. Дядя Мартин, не преминув показать свою скромность, направился было в угол, но завсегдатаи усадили его и его товарищей на видном месте и крикнули корчмарю, чтобы нес магарыч. Весть о прибытии знаменитого разбойника мигом облетела село, и скоро в корчму народу набилось до отказа. Мужики наперебой подсаживались к дяде Мартину, и по тому, как приветливо, душевно они с ним заговаривали, было ясно, что этим людям хотелось завоевать расположение дяди Мартина в расчете на его щедрость. Все понимали, что человеку в его положении нужны помощники и единомышленники, чтобы делить с ними добытое добро. Не прошло и часа, как на столе, за которым сидел дядя Мартин, появились миски с вареными цыплятами и печенкой молодого барашка, оплетенные бутыли с вином и ракией, корчма огласилась звуками волынок и кавалов, грянули дружные песни, под ногами пляшущих пол заходил ходуном, — одним словом, посещение дяди Мартина и его собратьев вылилось во всенародный праздник, который стал наглядным опровержением известной мудрости: нет пророка в своем отечестве.