Андрей Лещинский - Причина смерти

— А чё не тащиться? Виднеющий мужчина!

— Дурак надутый. Только и умеет выделываться, — Анжелка от злости с треском затянулась беломориной, пуская маленькие колючие искры.

— Ну вы чё наезжать-то надумали? — Женя не хотела развития темы и с коварным дружелюбием добавила: — Сами-то не выделываетесь, что ли?

— Уж Анжелочка-то никогда не выделывается. Всегда такая натуральная, такая естественная, — обрадовалась Джолька.

Под тихую перебранку Женя постаралась сосредоточиться и послушать, что говорят за спиной. Гул «Сайгона» гасил звуки, было слышно, как противным голосом засмеялся Длинный, а Карась раздражённо проговорил какую-то ахинею:

— Супер от По за четвертак!

— Если не берёшь, я возьму, — нравоучительно заметил Доктор.

Женя думала изо всех сил, как подкатиться к нему, ничего не придумала, ни на что не могла решиться, услышала шевеление, шорох близкого тела и слова:

— Здравствуйте, красавицы! Женя, слушай, нельзя тебя на минутку?

И радостно ответила:

— Боренька! Для тебя!..

Толпа разом скользнула мимо них, в первом зале людей столько не было, Боря подошёл к коротенькой — здесь не давали кофе — очереди, спросил:

— Есть хочешь?

— Ага!

— Тебе чего взять?

— Боренька, возьми один с бужениной, один с рыбой и пирожное.

— Освежаться будешь?

— Ну, как скажешь…

Доктор сунул два пальца правой руки в левый нагрудный кармашек и вытащил зелёную бумагу в пятьдесят рублей со строгим профилем Ленина. Женька подтянулась, некое легчайшее шевеление прошуршало по окружению, он приготовился заказывать присмиревшей продавщице, тут сакральность мгновения громким стуком и скрипучими восклицаниями нарушил Витя Колесо, сайгонский житель и друг едящих и пьющих.

— Здорово! Стиральную машину продаю.

— Рассчитываешь приподняться?

Неизбежность Вити была очевидной и не допускала небрежности и высокомерия. Он действительно был колесом: горбатый как-то на две стороны, с косыми ногами и деформированным лицом. Глаза смотрели ясно и бодро, мозг работал, Витя был нищим оборванцем, но умел заставить считаться с собой сайгонскую публику.

Ах, слишком много было в Вите лихости и склонности к злоупотреблению алкоголем. Отсюда и нищета. На пенсию по инвалидности с детства не распрыгаешься, от церкви, где он работал нищим, а всякий понимает, что быть нищим — это одно, а работать нищим — это совсем другое, его за пьянку в очередной раз выгнали попы, Витя загрустил и врал про стиральную машину, чтобы себя немного утешить и людей повеселить.

— Ну ты чё! У меня машина старая, «Рига», теперь таких всё, не делают. В ней закваска за три часа доходит. Сосед увидел, дай, говорит, за любые деньги. Может, продам, может, сам квасить буду.

— Ну ты орёл! — Боря немного соскучился от глупостей и сказал: — Слушай, Витюнчик, на вот тебе трёху, встань за нами и возьми себе чего-нибудь. Нам с Женей тет-а-тет надо…

— О чём вопрос! — завопил Колесо, поднимая трёшку над головой, как билет на счастье в будущей жизни. — Как раз сотку приму, а то голова чего-то…

Боря отвернулся, дал денег, и через три минуты они с Женей стояли у столика у самого входа, ели бутерброды, пили сок, Доктор освежался полтинничком. Колесо, выпучив глаза, хлебал коньяк у стойки и понтово делился с какой-то молодёжью.

Дело требовало очень осторожного подхода. Женя чёрненьким с синими и красными разводами шариком ёжилась у столика, страшась предстоявшего разговора, грелась бутербродами и кофе, коньяк не трогала, чтобы Доктор не подумал, что деньги нужны для лишних выпивок, ждала, пока он примет свой полтинничек, и дождалась. Боря потеплел, прилёг на столик, завозил по нему чашкой, завздыхал. Женя вспомнила, что он недавно развёлся, что ли, и переживает, решила приступить к разговору хитро и ласково.

— Ax, Боренька, ну были бы все мужики, как ты.

— Ты бы с ума свихнулась.

— Ну, прям. Тебя встретить — как червонец найти.

— Червонец две сотни стоит, я больше, да ни хрена на эти две сотни не купишь.

Женя немножко удивилась, испугалась, чуть глотнула коньячку, стало теплее, кожа не то чтобы вспотела, а так, повлажнела слегка. Ничего себе!

— Ты, может, и не купишь… А для меня…

— Тебе чего, деньги нужны? Я помогу… Мне бы кто помог. Может, продолжим? — Он покрутил пустой стакан.

— Борь… Да я для тебя, что хочешь, сделаю. Ты хороший мужик. Чего ты мучаешься? Чего тебе пить-то? Вон, пьяниц полно. Пусть и пьют. Я б помогла, да… Чего с тобой?..