Андрей Лещинский - Причина смерти

У следующего столика торчала книжная тусовка. Там народ был известный. Дима Длинный, Миша, Карась и Толстый пили кофе и ждали трёх часов, когда откроются книжные магазины. Дима и Толстый взяли в баре по полтинничку, и Женя услышала, как Дима выделывался противным голосом:

— Ты прочти в синем сборнике статью о переводах Нибелунгов. Там про цвета интересно.

— Да я читал, — вздыхал в ответ Толстый. — Ничего. Мне больше о Кассиодоре понравилось.

О чём они говорят, серьёзно это или одни понты, понять было невозможно, да и неинтересно.

— Женя, привет! — улыбнулся ей Миша, привычно встрепенувшийся и сделавший стойку. Он никогда, ни при каких обстоятельствах не пропускал ни одной бабы и, когда она проходила мимо, ухитрился шлёпнуть её по попке. Мишка мог бы дать ей двести рублей в долг, мог бы и не дать, ну да он никуда не денется, Женя шла к столику, за которым были все свои.

Он был ближе к стойке, народу в «Сайгоне» набилось уже порядочно, очередь от средней кофеварки проходила рядом, огибала стол и кончалась, чуть не перегораживая проход. Женя привычно провернулась сквозь толстый строй, она не видела людей, для неё «Сайгон» был более или менее заполнен некоей массой, не нужной, не очень мешавшей, никакой, и на этом фоне она различала глаза и лица друзей, врагов, знакомых и незнакомых того круга, слоя — в общем, той тусовки, к которой принадлежала и она. Это было, как грибы в сумраке густого леса над покровом из бурых влажных листьев. Грибы разные, по большей части поганки, а всё грибы.

За столиком стояла Джолли, высокая и объёмная кудрявая блондинка с маленькими прищуренными глазами и мягким лицом, всегда и равно готовым выразить любое чувство, с явным, однако, предпочтением сексуальных эмоций. Она тихо беседовала, примерно так:

— Ну и чё?

— Поторчали. Конфетку хочешь?

— А они кайфовые?

— Кисленькие. Может, кофе?

— Лидка стоит. Ты чё? Совсем?

Или что-то вроде этого с тощей сорокалетней дамой в больших круглых очках, с беломориной в зубах и ещё шестью окурками в блюдце. На даме было очень открытое спереди и вдвойне сзади длинное лёгкое цветастое платье. Звали её Анжела, смотрела она строго и серьёзно, но безнадёжно, говорила гадости мужчинам, где-то что-то рисовала, но всё без толку.

За тем же столиком чёрно-белое пятно изображало гражданина, хлюпавшего кофием с пирожком и приклеенного глазами к роскошному Джолькиному бюсту, не загнанному в лифчик, не укрытому плотностью ткани, а безмятежно волновавшемуся и полупросвечивавшему сквозь бледно-серую кофточку, застёгнутую на нижнюю половину пуговиц.

Женя услышала про Лиду, подошла к ней: яркая, намазанная, модная, недавно появилась, любовница Карася, так же исчезнет. Лида, нагруженная многими денежками и заказами, послушно взяла ещё двадцать восемь копеек, маленьких всегда обижают, Женя вернулась к столу.

— Ну, чё?

— Ой, устала. Вчера на тусовке были у Петуха, Антончик пел кайфово. Петух обещал помочь с техникой.

— Он по пьянке всем обещает.

— А чё ты лезешь? Может, и сделает.

Лидка принесла два кофе, потом ещё два, потом стала носить книжникам, пятно дохлюпало и отгребло, Женя заняла его место, чтобы защитить столик и видеть вход. Кофеёк слегка оттянул, захотелось есть, стало немножко страшно: где же взять денег?

Она уже допивала, уже собиралась идти канючить к Мишке, хоть полтинник, для этого его как-то надо было отозвать, да он всё равно может начать орать на весь «Сайгон», ему главное постебаться, тут дверь сжалилась и устроила так, что в «Сайгон» ввалился Боря Доктор, слегка кривой, богатый и несчастный.

Ему было лет тридцать, высокий, полный, здоровый, крутой еврей. Всё по фирме: кроссовки, джинсы, рубашка в тон. Очки золотые, золотая цепь на шее с могендовидом в полкило, котлы тоже подходящие, крутые мены за первым столиком так и заёрзали, будто первый раз увидели. Доктор прошёл мимо, хлопнул одного ладонью по ладони, подошёл к книжникам, поздоровался за руку со всеми. Мишка, лишь бы подлизаться, отдал ему свой кофе и побежал к началу очереди, где ещё мучилась бедная Лидка.

Женя вздохнула от тянущей боли в левом боку, удивилась неожиданной напасти и обнаружила, что стоит, закрутившись вокруг вертикальной оси, носками кроссовок к столику, а лицом назад, к Доктору. Она смутилась, крутнулась обратно и задышала в почти пустой фарфоровый стаканчик с кофе.

— Ты чё? На Доктора упала?

— Оставь ребёнка. Ну, тащится она от него, так чё? — как злая сова, заухала Анжела.