Илья Штемлер - Коммерсанты

А дело складывалось так. Вернулся он домой из местной командировки — второй раз ездил по поручению Вероники на Гражданку. Там, за универсамом на улице Руставели, на рабочем дворе, в порожнем ящике у стены он оставлял пакет килограмма в два-три, пакет вручила ему Вероника, воротясь из южного рейса. Что в пакете, Егор не знал, и Вероника строго наказала — никаких вопросов, поступай, как велено, хорошие деньги за это поимеем. И верно, после первого исполнения Вероника показала ему — страшно подумать — две тысячи! За одну ездку к универсаму. Правда, оговорила при этом, что деньги общие, к отпуску. Краюхин давно мечтал поехать к теплому морю, вот и будет на что им ехать…

Плотно обернутый пакет выглядел неприступно, лишь похрустывал, точно был набит крупой или вермишелью.

Второй раз Егор Краюхин летел на улицу Руставели, можно сказать, на крыльях. Надо было поспеть к условленному часу закинуть пакет в ящик. Что он и сделал. На обратном пути на остановке автобуса Краюхин засомневался, вдруг что не так, вдруг пакет пропадет и такие деньги ускользнут. Краюхин вернулся к универсаму, сунул руку в ящик — пакета на месте не оказалось. Краюхин похолодел, но тут же сообразил: вероятно, за ним следили, неспроста обусловили время. Беспокоиться нечего, вернется с оборота Вероника, все прояснится…

В благостном настроении Краюхин возвращался домой, если бы не червячок тревоги, который нет-нет да шевельнется в душе бывшего сержанта милиции. Обычно Егор звонил на «ВЧ-8» диспетчеру пассажирской службы, узнавал, на какое направление поставили проводника Веронику Гуськову. Сообразно с полученной информацией Краюхин и рассчитывал свои вольные денечки. А в тот раз он допустил промашку, не позвонил: слишком его заботила предстоящая выгода от местной командировки. Поэтому в комнате не прибрал. Конечно, дело мужское — не прибрал так не прибрал. Только вот если нагрянет Вероника, это может обернуться неожиданным осложнением. Вероника имела привычку устраивать у него уборку, мало ей возни в своем вагоне. С некоторых пор Егору Краюхину не очень-то хотелось, чтобы Вероника ползала по его комнате… И как в воду глядел. Едва он вошел в комнату, как все понял: Вероника похозяйничала и чем-то очень озабочена. Грубо ходит по комнате, двигает с шумом стулья, хлопает дверьми — вызывает Егора на нервный разговор. Краюхин не поддавался. Вежливо поздоровался, осведомился, как прошел рейс, оповестил, что задание выполнил, пакет доставил. Но как в пустое ведро, только гулом отзывались свои же слова. Егор переждал немного и выразил беспокойствие, что пакет как-то быстро исчез, он и автобуса не дождался, как пакет прибрали к рукам, видимо, дело поставлено с дисциплиной, это ему нравится. Только бы оплачивали с такой же дисциплиной. Тут Веронику прорвало. Она вышла в коридор, прогремела там тазом и, вернувшись в комнату, швырнула на стол сумку, из которой вывалилась гуттаперчевая голова с распатланными волосами. «Машка» таращила голубые глазенапы и щерила красно-красный похотливый рот.

Краюхин изобразил удивление при виде гуттаперчевой башки с розовой резиновой тряпицей, что шлейфом тянулась следом. И выразил предположение, что кукла — собственность Агафьи Львовны, соседки-училки. Вероятно, она отобрала у своих учеников, известное дело, какие сейчас в школах ученички. Подождем, вернется Агафья Львовна, выясним. Возможно, соседка по ошибке куклу в его таз упрятала.

Вероника объявила, чтобы Краюхин не делал из нее дуру. Она запах его песий чует за версту. Что вся кукла его паскудным запахом пропахла. Теперь Вероника понимает, почему Краюхин ее ночами не теребит, всю свою силу кукле отдает, онанист несчастный… Слово за слово, завела его Вероника. Самый раз воспользоваться скандалом и порвать с надоевшей зазнобой, пятый год тянется бодяга. Но, вспомнив невиданные заработки на таинственных пакетах, Егор присмирел. А нервы-то не железные, и Краюхин перешел в наступление, решил оторать свое. Дескать, что она разбушевалась? Да, кукла! Что из этого следует?! Дело прошлое, перепало ему от алкаша депутата в оплату за услуги в вытрезвителе, что тут особенного. Можно подумать, что у них с этой куклой всерьез! Тут Вероника взвилась; Всерьез?! И, схватив нож, исступленно располосовала нежное резиновое тельце куклы. Краюхин онемел. Вне себя от несчастья, он попытался упрятать гуттаперчевую голову в полу пиджака. «Что ты наделала, дура?! — сокрушался Краюкин. — Ты бы видела, дура, какая у нее грудь!»