Илья Штемлер - Коммерсанты

Теща Феликса была женщина спокойная, уступчивая. Не в пример своей матери, Марии Александровне, — старухи вздорной, неуравновешенной, напичканной нескончаемыми обидами по любому поводу. Феликс терпел: какая ни есть, а за Игорька можно было не волноваться… Лизе в деревню наезжать сложно — она работала в государственном учреждении, лицо подконтрольное, не то что Феликс. Да и заводить на эту тему разговор с женой Феликсу не хотелось — известно, что каждый человек повторяет характер своих предков через поколение. Лиза была тому пример — характер у нее складывался бабушкин…

«Если телеграмма от старухи, спущу в унитаз», — решил Феликс, разворачивая бланк. Нет, не из деревни. Из Москвы. Феликс читал телеграмму, не соображая, в чем дело и кто такой Николай, подписавший текст… Ах, Бог ты мой, так это же Кривошеин! Коля Кривошеин, сокурсник по институту, а ныне помощник министра, Феликс запамятовал, в какой отрасли. Они случайно встретились в Москве. Разговорились. Феликс рассказал о своем Центре, о делах, о товарищах по институту, четверо из которых работали в Центре… Николай затащил Феликса к себе домой. Жил он широко: жена — внучка какого-то видного генерала. Квартира на Старом Арбате. Феликс впервые попал в такую квартиру — комнат семь-восемь, с зимним садом. Чем был знаменит тот генерал, Феликс так и не понял. Николай хотел его и на дачу свезти, в Барвиху, но Феликс не располагал свободным временем. «Поехали, — уговаривал Николай. — Я помогу тебе кое в чем, обещаю. Поехали, поплескаешься в «джакузи», дед привез из-за бугра. Не знаешь, что такое «джакузи»? Комнатный бассейн с водой под напором. Массаж изумительный». Расстались они дружески. Феликс в институте не был близок с Николаем и плохо его знал, хотя и проучились вместе все пять лет. Поэтому и чувствовал себя неуютно — что это к нему прикипел Кривошеин? После той случайной встречи прошло месяца два, и вдруг… телеграмма. «Срочно свяжись со мной по телефону. Жду в любое время суток. Николай». Феликс взглянул на часы. Половина первого, поздновато. И ради чего такая поспешность, недоумевал Феликс. Но недолго. Усталость сморила его, мучительно хотелось спать. Погасив лампу, Феликс прошел в спальню.

Лиза спала. Так тихо, точно в комнате никого не было.

Белесый отблеск ночи проявлял в темноте волосы, разбросанные по подушке.

Феликс осторожно раздевался, раздумывая — принять душ или нет, — постоянные его раздумья перед сном. Если бы Лиза не спала, то ванной комнаты ему не миновать, а так…

— Тебе звонили из Москвы, — голос Лизы звучал в обычной раздраженной тональности.

— Николай, что ли? — Феликс присел на край кровати. — Он же дал телеграмму.

— Интересовался, получил ли телеграмму. Думал, что мы за городом. Где ты шатался весь вечер? Пил с Дорманом?

— Был повод, — мягко ответил Феликс. — Во-первых, отметил благополучную разборку с водопроводчиком. Во-вторых, скандальную разборку в райкоме. Завтра расскажу. Спать хочу, — Феликс возился с постелью. — Раньше ты мне постель приготавливала, — проговорил он с дурашливой обидой в голосе. Что его и подвело, надо было молча лезть под одеяло.

— Ты принял душ?

— Завтра, завтра. Приму двойной. Клянусь!

— Прими сейчас. Одинарный. Вчера я постелила свежую постель.

— Хочу спать.

— Феликс! Прими душ. Я не отстану, ты ведь знаешь, — произнесла Лиза тоном автомата. — Буду зудеть до утра.

Это ты можешь, — Феликс обреченно поплелся в ванную комнату.

Горячие струи расслабляли и успокаивали. В такие минуты Феликс мысленно благодарил Лизу. И мог долго стоять, слушать рокот воды.

Склонив голову, Феликс наблюдал, как вода падает на его сильное, крепкое тело, стекает по груди причудливо-ломаным накатом. «Вероятно, Инга может и на воде гадать, — подумал он. — И вправду баба-яга». Тут Феликс к напрягся — Инга предсказывала какое-то важное известие. Не ту ли телеграмму она видела в кефирном узоре?! Чепуха! Колька Кривошеин, рядовой студиоз, чья скучная физиономия на общевыпускной фотографии почти сливалась с белой стеной, постоянный задолжник и кандидат на отчисление. За все пять лет он получал стипендию лишь в первом семестре… И вот, поди ты, стал помощником министра, похлопывал Феликса по плечу… Неужели Инга провидела какую-то важную весть, связанную с Колей Кривошеиным?! Мысли Феликса вновь вернулись к Инге. Рафинад обычно не очень распространялся о своих победах. А в ресторане так вообще в рот воды набрал, сколько его ни тормошили Феликс и Чингиз. Был необычно молчалив, таким его Феликс не помнил… Да, в той девице была какая-то странность. В ее простоте, независимости, отсутствии кокетства, впрочем, и отсутствие кокетства есть своеобразное кокетство. После ее внезапного ухода застолье продолжалось вяло, словно проткнули воздушный шарик. Оставалось только хорошо выпить, что они и сделали. Но никто не напился. Даже весть о том, что Феликс хочет оставить Центр, не вызвала Возбуждения. Рафинад, кажется, даже и не врубился в смысл этой новости…