Илья Штемлер - Коммерсанты

В глубине квартиры раздался низкий «шаляпинский» бой часов работы немецкого мастера Винтера. Часы — последнее, что не пропил Федоров, жилец коммунальной квартиры в доме по Большой Пушкарской. Часы шли секунда в секунду. Соседи договорились между собой и сообща откупили у Федорова часы. Установили в коридоре для общего пользования. Протрезвев, Федоров, рыдая, возвращал часы на место, в свою полупустую комнату. В подпитии исправно таскал их в коридор, он был честный алкаш. А так как Федоров в последнее время не просыхал, то часы в основном стояли в коридоре…

«Сколько же сейчас? Один удар, — подумала сквозь дрему Татьяна. — Час? Или половина чего-то?» — она приоткрыла глаза, чтобы взглянуть на свои, комнатные, и увидела Павла. В затуманенном сном сознании проявились все события сегодняшнего утра. И приход Павла, бывшего мужа, и возвращение Чингиза, что лежал рядом с ней, отвернувшись к стене, и спящая на кушетке Маша.

Павел опустил тяжелый подбородок на сжатые кулаки, на его мослатых здоровенных плечах топорщились густые рыжеватые волосы, а на лбу темнели пигментные яростные пятна.

— Уйди, — полушепотом произнесла Татьяна. — Дай мне одеться.

— Это… твой хахаль, после долгой паузы проговорил Павел.

— Он мой муж… Я тебе говорила о нем.

— Ты говорила «вроде муж». Когда он возник?

— Утром. Я не ждала. Он вернулся утром из Москвы.

— Такой мозгляк…

Голос Павла, хриплый, рваный со вчерашнего возлияния, крепчал, зрачки рыжих глаз сужались, точно у кошки.

Татьяне знакома была эта картина.

— Моча в голову ударяет? — проговорила она. — Не выделывайся, Павел. Уходи. Я же не касаюсь твоей жизни, — Татьяна откинула одеяло и поднялась.

Тело просвечивало сквозь тонкую вязь ночной рубашки, завернутый подол оголял красивые круглые колени.

Павел зверел.

— Хочу знать, кому ты доверяешь мою дочку?

— Твою дочку? — Татьяна шагнула к столу и приблизила лицо к Павлу, вдохнув терпкий запах грубой кожи. — Чем она твоя? Сунул и вынул?! А потом сбежал?

— Я алименты платил, — буркнул Павел.

— Из тебя их вытаскивали щипцами, пока я и вовсе не отказалась получать эти крохи… Уходи, говорю, не доводи до крика.

— Это моя дочь, слышишь, подстилка кавказская. Чтобы мою дочь отдавать в руки черножопым?!

Татьяна отпрянула от стола и зашлась в сдавленном смехе, прижав ладони к губам.

Павел грохнул о стол кулаком.

— Вот, блин, хозяин нашелся! — в голос крикнула Татьяна. — А ну, выметайся отсюда, пока милицию не вызвала.

Тонкий, капризный со сна голос Маши проколол начатый скандал.

— Ма-а-а… Что опять…

Чингиз не шевелился. Он явно не спал, изгибы одеяла, казалось, отвердели.

Маша приподнялась и увидела рядом раскрытую коробку. И куклу. Удивление и восторг накатились на ее пухлое от сна личико. Откинув со лба волосы, Маша погрузила руки в коробку и, онемев от счастья, приподняла куклу.

— Моя? — пролепетала Маша. — Это Чингиз принес? — Она привыкла к подаркам Чингиза, но чтобы такую куклу…

Воспаленное обидой сознание Павла сорвалось. Он резко поднялся, опрокинул спрямленными ногами табурет и шагнул к кушетке. Перехватил куклу из рук Маши.

— Я куплю тебе такую. Даже лучше. Сейчас побегу и куплю. А эту верни дяде. — Павел швырнул куклу на диван.

Маша молчала. Чутье опасности пересилило в ней обиду. Лишь глазенки наполнились слезами.

Чингиз не шевельнулся. Казалось, его просто нет в комнате, казалось, одеяло покрывало муляж.

Татьяна сорвалась с места, схватила куклу и закричала остервенело:

— Убирайся! Все! Хватит! Или я тебя сейчас заколю этой вилкой! — Она схватила со стола вилку с широкой бронзовой ручкой.

Павел вцепился в край одеяла и сдернул его на пол.

Чингиз лежал, подтянув ноги к животу, сжав коленями ладони. Как ребенок. Открытыми глазами он рассматривал обои.

Павла явно обескуражила его безмятежная поза. И молчание… Но лишь на мгновение.

— Возьми Машу и выйди из комнаты! — заорал Павел. — Я подниму этого черножопого с постели! — В холщовых штанах, с какой-то замысловатой татуировкой на груди, он стоял, точно обугленный от ярости.

— Ну, блин, я тебе покажу, гад! — Татьяна сорвала телефонную трубку.

Павел ударил ее по руке, трубка упала на пол.

— Вот тебе телефон! — Павел вырвал из розетки шнур. — Вот тебе милиция!

Чингиз повернулся на спину.

— Что тут происходит? — проговорил он с усмешкой. — Таня, кто этот голый хулиган?!

Павел перешагнул через опрокинутый табурет. Еще мгновение — и он навалится на Чингиза. Татьяна схватила его за руку и потянула на себя.