Илья Штемлер - Коммерсанты

— Они не спят, они все слышат, — шептала Инга, но Рафинад был глух.

Инга резко сбросила его руку, рывком подняла себя с тахты и отошла к окну.

Рафинад отвалился на подушку. Ему и самому не очень хотелось, только что ради мужского упрямства и самоутверждения. Очень уж он наорался минувшим вечером. Скандал был, пожалуй, самым злым за последнюю неделю. Мать разошлась, не сдержать. Даже папаша-стоматолог убежал в свой кабинет, прядая на бегу ушами.

Рафинад не мог понять, что стряслось с его родителями. Пол месяца было хорошо, спокойно. Порой возникали какие-то недоговоренности, но в целом жить можно. Да и дома они с Ингой не очень задерживались, только что приходили ночевать. Возможно, это и выводило мать из себя, она мечтала обрести в невестке дочь. Но все как-то улаживалось. А в последнюю неделю мать точно с цепи сорвалась — каждое движение, каждое слово Инги встречалось с жутким скандалом.

— Черт знает, с чего она вдруг понеслась? — Рафинад нащупал на столике сигареты, зажигалку и закурил.

— В красивом месте живете, — вздохнула Инга. — Сфинксы… Академия художеств. Набережная… А мое окно упирается в мокрую стену какой-то фабрики.

— Не повезло тебе.

— Как сказать, — ответила Инга. — До этого я жила у тети, в шикарной квартире, на канале Грибоедова, в отдельной комнате с альковом. И хотела бежать куда глаза глядят. Тетка чем-то напоминала Галину Олеговну.

— Мать неплохой человек… Попала вожжа под хвост. Ведь все так хорошо складывалось.

Инга повернулась, ухватила руками подоконник и села боком, словно обнаженная амазонка.

— Нам, вероятно, надо расстаться.

— Вот еще. Нам надо зарегистрироваться, устроить свадьбу. Чтобы все было, как у людей, — проговорил Рафинад, следя за кольцами табачного дыма. — Мать, по-моему, бесится оттого, что мы живем без загса.

— Это раньше она об этом переживала. Теперь наоборот, она даже рада этому. — И через паузу Инга спросила: — Что такое… шикса?

— Вроде бы… проститутка. А что? — Рафинад приподнял голову от подушки, не вынимая сигареты изо рта. — Ты слышала это слово?

— Мать разговаривала с кем-то по телефону…

— А почему ты думаешь, что…

— Обо мне? — засмеялась Инга. — Ладно, забудем, — Инга скользнула с подоконника. Тяжелая грудь подрагивала, словно хвастая тугими наперстками сосков нерожавшей молодой женщины…

Рафинад чувствовал жар от желания ощутить шершавую припухлость этих наперстков. Сигарета истлела до бумажного фильтра. Рафинад положил ее в пепельницу и резко повернулся.

— Я сказала: никаких движений! Или переедем ко мне, или снимем наконец квартиру, первую попавшуюся. — Рафинад знал по тону, что Инга не шутит. — Денег, слава Богу, хватит.

Они давно поговаривали о том, что надо снять квартиру. Даже ходили несколько раз по адресам, но все не то. Одна, правда, была весьма приличная, но далеко. Инге, чтобы добраться в больницу, где она работала в биохимической лаборатории, надо будет тратить на дорогу около двух часов в один конец. Кому повезло с квартирой в центре города, так это Чингизу. Правда, Рафинад у него еще не был. Что-то треснуло в их отношениях, надломилось. Чингиз с головой ушел в заботы «Кроны-Куртаж» и как-то отделил себя от «Кроны». Но и не в этом деле — просто что-то произошло. И с Феликсом отношения стали иными с тех пор, как он ввалился с Ингой на дачу, а вернее, с тех пор, как занялся организацией «Кроны-банка»…

— Давай ляжем на пол, — предложил Рафинад, — будет тихо, без скрипа.

— Не хочу сейчас, нет настроения. Успокойся. Покури еще и успокойся. Завтра я не приду сюда.

Рафинад волчком крутанулся на своем ложе, возмущенно взвизгнули пружины.

— В чем дело?! Что за сумасбродство! То придешь, то не придешь. Ты жена мне или нет?

— Нет. Я женщина, которая проводит с тобой время, запомни. И скажи своим родителям. Пусть успокоятся, я тебя не увожу. И я им не эта… шикса, я денег с тебя не беру…

— Не знаю, что она там сболтнула, — перебил Рафинад.

— А я знаю. Звонил мой знакомый, ему дали телефон на старой квартире. И нарвался на Галину Олеговну.

— Сулейман? — уронил Рафинад с каким-то удовлетворением в голосе.

— Наконец-то! — усмехнулась Инга. — Сулейман. Наконец-то ты произнес это имя. Он все время стоял между нами. Я ждала, когда же ты признаешься, что кое-что знаешь обо мне, а ты все отмалчивался…

Все произошло легко до удивления. Не надо больше таиться, играть в простоту, притворяться, что ничего не знаешь о женщине, которая ворвалась в твою жизнь, как пламя в сухостой. С тех пор как Рафинад познакомил Ингу с Чингизом, он ждал эту минуту с нетерпением. Не может быть, чтобы Сулейман не поведал Инге о своих товарищах-земляках, живущих в Ленинграде, это исключено. А раз так, значит, Инга могла допустить, что Рафинад не только нашел ее в огромном городе через товарища своего приятеля, но и знает о ней то, в чем бы ей не очень хотелось раскрываться.