Илья Штемлер - Коммерсанты

— Анатолий Борисович заканчивает строительство магазина, а мы до сих пор не знаем, чем торговать, — продолжал Феликс.

— Как так? — поднял голову от газетной страницы Гордый.

— А так. Дорман связал нам руки, — пожал плечами Феликс. — Как бы ему не пришлось выплачивать неустойку из своего кармана.

— Хоть сейчас! — воскликнул Рафинад.

Он встал, сделал несколько шагов и положил перед Феликсом пакет, из которого выскользнули акции американской компании «Ай-Би-Эм».

Оставив свои стулья, все столпились вокруг генерального директора, рассматривая долгожданные бумаги, которые давали формальное право заниматься продажей компьютеров как изделиями собственного производства.

— Ну, молодец, — радовался Феликс. — Надо позвать нашего юриста, пусть и она полюбуется, — он потянулся к селектору.

— Не надо сейчас… посторонних, — вмешался Гордый.

— Ах, да, — нахмурился Феликс. — Что ж это он запаздывает, наш Геночка Власов.

— Значит, с профилем торговли на Московском шоссе все ясно, — вернулся к разговору Збарский. — Надо заказывать интерьеры.

— Е-мое! — всплеснул руками Рафинад. — Выходит, все дело упиралось в меня? В эти два несчастных листа бумаги!

— Представь себе! — произнес Феликс. — И ты отлично это знал. — Он полоснул Рафинада взглядом суженных глаз.

Рафинад перехватил этот взгляд и вновь усмехнулся, как бы давая понять, что знает тайну взгляда своего старого приятеля. Коротко и громко засмеялся и вернулся на свое место у двери.

— А что, этот Платов, райкомовский чин, еще не всплыл? — Збарского тяготили свои заботы. — Хорошо бы перекинуть строителей в магазин на Литейном.

— Как в воду канул Платов. Говорят, он сдал партбилет и постригся в монахи. — Феликс посмотрел на часы.

Тот, кого ждали «сенаторы», утром вел переговоры с представителем Лужского молокозавода и должен был к часу дня представить протокол о намерениях по долгосрочным поставкам крупной партии казеина…

Во избежание накладок «объект» негласно контролировали люди Гордого из БОПИ, а эти парни знают свое дело, — если бы произошло непредвиденное и «объект» ускользнул, они бы немедленно сообщили своему шефу, чья покатая лысина склонилась сейчас над газетой. Так что надо немного подождать, не торопить события. Лучше поговорить о чем-нибудь другом, например, о предложении банкира из Выборга. Но Феликсу не хотелось комкать такой важный вопрос, он должен провести предварительный анализ, просмотреть документацию, которую оставил ему Павел Зосимович Негляда. И разговор перешел на другую тему. Устойчивая тенденция к повышению цен в течение последней недели требовала изменить подход к тому, что затеял Чингиз в Сибири. Если цены будут расти и дальше, то «Кроне» не вытянуть строительство лесопромышленного комбината на таком далеком объекте, он будет отсасывать деньги, как губка. Придется законсервировать и ждать лучших времен. Да и строительство обещанных сибирякам двух пятиэтажек придется тормознуть. Новость Чингиза ошарашила, но он промолчал, он вернется к ней позже, слишком щекотливый вопрос предстояло решать сейчас. И неприятный…

В селекторе щелкнул контакт, и секретарь оповестила, что пришел Власов, его Феликс Евгеньевич вызывал к часу.

Геннадий Валерьянович Власов — пятый из отцов учредителей — среди сотрудников фирмы был известен как «мистер Успех». В клетчатых штанах, в пиджаке цвета жженого кирпича, худощавый, с модной стрижкой под американского солдата из состава войск «Джи Ай», в квадратных очках, он впорхнул в кабинет генерального директора, словно яркая бабочка. Захлопнув дверь, Власов привалился спиной к двери.

— Какие люди?! — Длинный и крепкий нос Власова, точно указкой, переместился от Рафинада до Феликса, чуть задержавшись на том месте, где обычно заседал в «сенате», — над его креслом сиял просторной лысиной шеф БОПИ Семен Прокофьевич Гордый.

Власов замешкался, ожидая, что Феликс разъяснит сыщику традиции «сената», но генеральный молчал, насупленно глядя в стол тяжелым взглядом.

— Садись, где стоишь, — проговорил Рафинад. — Сегодня мы не на параде.

Власов пожал плечами и придвинул стоящий в стороне стул. Сел, по-птичьи расправив полы пиджака, вытянул тощие ноги в желтых итальянских туфлях на рифленой подошве.

— Геннадий Валерьянович, — Гордый складывал по линии газетный лист, — в моем распоряжении имеются прямые улики, подтверждающие вашу связь с фирмой «Катран», — Гордый умолк, кончики его усов, направленные вверх, рисовали на лице добродушную улыбку.