Евгений Алёхин - Рутина

– Я тебя слушаю.

Я перепугался, не нашел что сказать и отправился обратно спать.

Лена все еще была в Кемерове, хотела подкопить денег, у нее там появилась работа, которую она не спешила терять. К тому же приближалась очередная сессия. Я старался не пить, перечитывал старые книги, варил гороховую кашу для себя и Философа, воровал что-то по мелочи в продуктовом, лечил хламидиоз на Ленины деньги. Недавно случилась измена, которую она мне простила и даже выслала денег на лечение. После работы я писал повесть и сразу в ней пытался проанализировать, зафиксировать то, что чувствует изменник. «Подробности одиночества» – так я назвал текст и вывел в нем Лену как свою жену, чтобы немного польстить ей, чтобы она меня простила. Притом, пока я писал, я чувствовал раскаяние и желание исправиться, но, как только поставил последнюю точку, все опять начало крошиться. Я ночами лежал в постели и зачем-то думал о Сигите. Жалел, что не избил Ваню, когда у меня был шанс. Но наступало утро, и мне снова хотелось оказаться поскорее с Леной.

– Неужели ты никогда не разлюбишь никого? Просто эти бабы налипнут на сердце, как грязь, и ее будет становиться все больше? – спросил я у Философа.

Он скорчился, как от зубной боли, и ответил:

– Знаю, что после баб надо лечиться. Чем больше промежуток между, тем ты здоровее.

С бабами ему тоже не везло. Постоянно подхватывал венерические болезни.

– Приезжай скорее, – говорил я в трубку. – Я ищу нам жилье, скоро все опять будет хорошо.

Когда она читала повесть, то несколько часов не выходила на связь.

– Я плакала. Не делай так больше. Это обидно. Мне больно было читать.

– То есть не писать больше о нас?

– Не изменяй мне, дурак!

Но даже когда я был трезвый, мысли о других бабах не давали покоя, гниль проникла в меня. Я был испорченной куклой в руках чертей.

Марат снова взял меня устанавливать двери, но скоро заказов стало мало, и появилась другая халтура – установка окон в строящихся домах под Стрельной. Работа повторялась изо дня в день, ничего интересного в ней не было, но и простой ее тоже было не назвать. Мы с Маратом садились в трамвай и полчаса ехали вдоль шоссе, потом двадцать минут шли. Он переодевался в вагончике, я сразу приезжал в робе. Со здоровенным человеком-машиной растаскивал очень тяжелые окна по этажам. Марат подготавливал оконные проемы, потом мы вдвоем держали окна, а Марат их крепил. Человек-машина вообще с нами не разговаривал, мы общались, как будто его нет рядом.

– Как там Лена? – спросил Марат.

– Ничего вроде. Говорила, что простит все, кроме измены, но в итоге простила и ее.

– Не ценишь ты свою женщину.

– Не знаю, отец, мне ее мало. У тебя же две дамы, почему мне не полагается?

– Это даже мне тяжело, сынок. А ты совестливый, ты так не сможешь писать, у тебя все уйдет на чувство вины.

Наверное, какая-то доля правды была в его словах.

Мой курс лечения от хламидиоза закончился, и на выходных я поехал в бар выпить с Валерой Айрапетяном. Он был в возбужденном состоянии. Его брак разваливался.

– Я познакомлю тебя с Магдаленой!

Мы выпили водки, и пришла его любовница. Она тоже сразу стала называть меня Сынком, вульгарная девушка моих лет. Я понимал, что для некоторых мужиков она может быть притягательна, на меня же такое никогда не действовало: «проблемы, и от них надо бежать» – вот что я считывал с таких театрально-трагических лиц.

Любовница тогда работала вебкам-моделью.

– То есть ты запихиваешь в себя перед монитором всякие овощи? – невинно спросил я, прихлебывая бухло.

Она засмеялась низко, как бы из горла. Сказала, что большинство ее клиентов – мазохисты. Напротив, они в себя что-то запихивают, тогда как она командует. Потом любовница танцевала. Это смотрелось немного странно в баре. Но посетителям было плевать, стеснялся только я. Валера смотрел на нее выпучив глаза, как будто он сейчас находился на карусели, с которой боялся свалиться. Я обнял его, мы хлопнули еще по рюмке. Любовница села к нам, достала телефон, поговорила с кем-то.

– Скоро придет Лида, – сказала она.

Валера воодушевился:

– Она тебе понравится! Твоя фанатка.

– Да, – сказала любовница. – Лида обожает песню «владимир познер».

– Ну и что. У меня есть Лена, – ответил я.

Лида совсем не была заманчивой, на мой взгляд. Крепкая девушка с округлой грудью, крупной головой, она много смеялась. Но когда я выпил, я сам вытянул ее на маленький пятачок для танца и прижался носом между сисек.