Евгений Алёхин - Рутина

– Пошел ты в жопу со своей серией! – выругался я и побежал к метро.

– Алехин, дурак, ты куда?!

После этого сплошное мельтешение. Вагон метро, люди, Медведково, «Патерсон», корейская морковь, которую я ем при помощи рук. Лена гладит меня по голове в постели и говорит «опять напился, пупсик».

Я держусь за столб на пустыре, но это не столб, а огромный половой хуй, подпирающий небеса. Проснулся в луже пота. Лена сидела на краю матраса, одетая для выхода на работу.

– Может, хватит пить? – спросила она.

– Что случилось? Когда я пришел? Я тебя не обижал?

– Я пришла с работы. Вы сидели на кухне, допивали. Мы поужинали, твой друг попросил вызвать ему такси. Ты предложил ему остаться и пошел спать. Я закрылась за ним и легла.

– Что за друг?

– Носатый друг.

– Он был у нас дома? Зоберн?

– Да, но все в порядке. Он был трезвее, привел тебя.

– Хуй тебе не показывал?

Лена издала смешок и взялась за голову.

– Ты как будто в озере купался, – сказала она. – Тебе нельзя так много пить.

Действительно, мою футболку можно было выжимать. Похоже, у меня начались проблемы с сердцем.

– Мне надо похмелиться. Пожалуйста.

– Не надо. Перестань, Женя, – если она называла меня по имени, значит, была недовольна. Обычно только что-то ласковое.

Не знаю, следует ли забегать вперед, но никогда, конечно, Зоберн не издаст мою книгу. Мало того, у нас была еще встреча через неделю, мы пили пиво, а потом должны были повидаться с переводчицей на голландский. Зоберн долго водил меня дворами, созванивался, уточнял место встречи. Мы спускались в метро, выходили, ждали.

– Да хватит трахать мои уши! – взмолился я. – Нет никакой переводчицы. Вернее, есть, но ты меня с ней никогда не познакомишь. Просто скажи, что разыграл меня!

Мы еще немного поплутали, но потом она якобы стала недоступна.

– Ладно, не судьба. Но я ей отправлю письмо, – сказал Зоберн.

Зато он написал в своем ЖЖ про меня превосходный пост. Под фотографией, сделанной им (я смотрю в объектив в своей лучшей гоповке «Кархарт» и темно-синих узкачах в центре Москвы, у дорогой красной тачки), Зоберн написал, что я один из лучших писателей современности и, несмотря на то что дико богат и успешен у женщин, всерьез думаю о Родине, о ее глубинках и простых людях. Мои герои – святые дворовые ребята, учителя труда, пролетарии и полукриминальные элементы. Мои драмы взяты из жизни, мой слог прост, но поэтичен. Мое лицо – лицо человека, который сделал себя сам. В конце поста Зоберн резюмировал: «Господь любит его, за это я ручаюсь лично».

Одиннадцатого ноября мы с Костей оказались на сцене петербургского клуба «Танцы». Это был первый концерт макулатуры , место мне очень понравилось, персонал отнесся к нам хорошо, угощали выпивкой, мне сделали вкусный веганский сэндвич.

– В следующий раз пообещай приехать с ночными грузчиками ! – требовала барменша.

Вход был свободный, мне и Лене оплатили проезд из Москвы и обратно. На концерте было человек тридцать. Не был уверен, пришли люди послушать нас или просто выпить, поэтому перед сэтом я сказал в микрофон:

– Извините, мы группа макулатура и сейчас презентуем альбом «детский психиатр». А также споем (прочитаем) новую песню «жан-поль петросян». Все это займет около сорока минут, потом вы сможете продолжить выпивать. Выслушайте нас, пожалуйста.

Эти треки были выучены и отскакивали от моих зубов. Были Сжигатель, Марат и Валера Айрапетян с целой семьей. Да, он взял с собой маму, жену, сестер. Накануне мы пили коньяк, и его армянско-русское семейство представляло собой основу фан-базы.

– Давай, сынок! Мочи! – выкрикивал Валера из-под сцены. Он кивал головой, разглядывал людей, подбухивал и немного смущал меня своей непосредственностью. Но в то же время без него вечеринку представить я не мог, это было бы слишком уныло.

Выступили хорошо, Костя пару раз забыл включиться, но я подхватывал его куплеты, и он нагонял. Когда программа была закончена, люди хлопали и просили на бис. Кажется, искренне. Наверное, это были наши слушатели, а не случайные пассажиры. Я всматривался, как они выглядят. Приличные ребята, растерянные любители медленного чтения, но не те обблевыши, которых обычно встречаешь на литературных мероприятиях.

– Давай еще раз «Ксению Анатольевну»! – попросил Валера.

Я сказал в микрофон: