Гузель Яхина - Эшелон на Самарканд

Когда покидали строение, корова-мать заголосила — заревела низко и горестно, оплакивая украденного сына. Затряслась под ударами деревянная загородка — желая нагнать похитителей, корова билась грудью о стены закутка. Один мучной сплюнул досадливо и остался в хлеву усмирять животное — одним противником стало меньше.

Вышли из хлева. Достигли железнодорожных путей. Вдоль рельсов двинулись к задворкам мучной деревни — ко входу, через который гости проникли в укрепление.

Деев слушал хрустящие в утренней тишине шаги и гадал, откроют ли ворота. А если и откроют — уж не там ли, в густом сосняке, и настигнут их гонители? Пожалуй, это был самый верный способ разделаться с нахальными пришельцами. Самый тихий и самый неприметный.

Остаться с телком на территории, под охраной питерцев, а фельдшера послать в эшелон? И кого он приведет в качестве подкрепления — сестер с Мемелей? Нет, разбивать их и без того крошечную дружину — нельзя.

Не ходить сейчас к воротам, а отправиться к домику правления — просить защиты у Железной Руки? Не обрадуется он тому, что излишки в начале трудового дня всей площади напоказ выставят. Да и кто знает, что у него нынче за настроение.

Попросить питерцев привести товарищей из продотряда? Эти за подмогой не пойдут — слабость свою признавать не захотят.

Как ни крути, а выходила им с фельдшером одна дорога — по рельсам в лес. И уж если случится в лесу том схлестнуться с мучными, то одно Деев знал точно: теленка не отдаст. В револьвере шесть патронов: на всех противников не хватит, но на тех, кто первый к добытому мясу руку жадную протянет, — вполне.

Ворота открыли быстро и без единого вопроса — видно, часовой был предупрежден (Железной Рукой или мучной охраной?).

Деев с Бугом вышли с территории укрепления. Питерские мо́лодцы — следом. И мучные — тоже следом.

Деев с Бугом зашагали по рельсам прочь. Питерские — следом. И мучные — тоже.

Едва вышка часового с прибитыми на ней коровьими черепами скрылась за деревьями, Буг произнес одними губами: “Сейчас начнется”.

Клацнули затворы винтовок — это питерцы готовились к стычке.

Деев на ходу нырнул рукой в карман и вытянул револьвер. Придерживал теперь телячьи ножки у груди, не обхватывая их ладонью, а сжатым в руке оружием. Стрелять решил по животам, наповал. Что творится за спиной, видеть не мог, но продолжал перебирать ногами по шпалам. Знал: остановись он или хотя бы замешкайся немного, нарушив сложившийся ход их странной колонны, — и это станет сигналом к началу схватки.

Но колонна затормозила сама: и фельдшер, и питерские защитники отчего-то сбавили ход и встали. Не слышно было преследующих шагов — стояли и мучные. Крепче сжав револьвер, Деев медленно развернулся, с теленком на руках, — и понял причину заминки: со стороны деревни шагал к ним по путям человек. Одна кисть висела чуть ниже другой: Железная Рука. Его-то все и ждали — по-прежнему нацелив друг на друга ружья и в любую секунду готовые спустить курки.

Решил удостовериться, что пришлые покинули укрепление? Или передумал делиться излишками? А может, по его приказу и вывели мучные гостей в лес, а сейчас и питерским будет велено не оборонять, а нападать? Буг с тоской посмотрел на Деева: ох уж этот твой добрый человек!

— Вижу, ночь удалась, — произнес Железная Рука, подойдя близко.

На стволы винтовок и обрезов внимания не обращал — как не замечал. Спустил с плеч и швырнул под ноги гостям объемистый мешок.

— На всякий случай для вас приготовили. И все равно — возьмите.

Деев разрешительно кивнул, и Буг поднял подарок — не раскрывая и не заглядывая внутрь, забросил за спину.

— Теперь дальше, — продолжал Железная Рука деловито, словно беседовали не под прицелами многих ружей, а где-нибудь в тихой конторе. — Эшелон вам задом на трассу не вытолкать. Езжайте через ссыпной пункт, мы откроем ворота.

Деев кивнул опять. На подобную щедрость он и не рассчитывал — боялся, что придется попыхтеть, раком выводя “гирлянду” с отвилка на основные пути, а то и вовсе бежать в Урмары за маневровкой и вытягивать вагоны на трассу по одному.

— Все, — сказал Железная Рука. — Будьте здоровы.

Поняв, что дело решено окончательно, мучные опустили оружие, убрали за спины. И питерцы тоже убрали.

И Деев кивнул — в третий раз.

А потом они бежали по путям — Деев с теленком на загривке и Буг с мешком. Едва веря, что ушли — целые и с мясом. Едва веря, что всего-то и осталось им — проскочить проклятую деревню насквозь и умчаться от нее прочь, чтобы больше никогда не возвращаться.