Михаил Гиголашвили - Кока

Через неделю она вдруг сама позвонила, сказала одно слово:

– Встретимся?

– Когда? Где? – Кока замер, как мышь перед кошкой.

– В два. В кафе-мороженом.

– Договорились, – вдруг севшим голосом сказал он, чувствуя, как внутри колышется беспокойное, сладостное, многослойное волнение.

Она пришла. Ногти наманикюрены. Причёска по-взрослому, с одиноким кручёным локоном через высокий лоб. На стройных ногах – рубчатые колготки с ромбами, решившие все сомнения.

Захватив айскрим и пару банок пива, они отправились в садик возле Сены, выкурили джоинт, сидели близко друг к другу. Она выскрёбывала свой стаканчик, ругала родителей, – а он превращался в мальчишку, который сидит с девчонкой и ест мороженое.

И вдруг её губы оказались совсем рядом…

Долго целовались, но только раз его рука разрешила себе коснуться её груди, ощутив её недетскую тяжесть и упругость. И она пару раз, невзначай, прошлась пальчиками по его ширинке.

– Пойдём ко мне? – сказал он с трепетом, хотя понятия не имел, куда.

– Не сегодня, – безмятежно ответила она с блаженной улыбкой. – Когда?.. А давай в четверг? Я уйду с двух последних уроков. Куда прийти?

Кока не знал пока ответа.

– Скажу по телефону. Не боишься?

– Я ничего не боюсь, – ответила она серьёзно. – Ну, пойдём? Мне ещё биологию готовить.

У знакомого француза выпросить ключи от квартиры оказалось нетрудно, благо тот днями работал на мясокомбинате. Кока подмуровал просьбу кусочком афганского гашиша. Француз был согласен на всё: чего ж лучше – ты на работе, а кусочек пахучего тягучего счастья ждёт тебя на столе вместе с запиской в одно слово: “Merci” ?

В ночь перед свиданием Кока мучительно думал о том, что должно произойти в квартире у мясника. Если она девушка, то это значит, он должен взять на себя грех. Помимо всего прочего – опасно! А ну, взбрыкнёт потом, скажет – я не хотела, он меня изнасиловал! Кто знает, что этим малолеткам взбредёт в шальную башку?! Нет, обойти это табу есть много разных способов, и все они известны Коке, к своим годам собравшему немалый опыт в амурных делах, хотя он никогда не жил с женщиной, если не любил её. А если любил, то по полной программе – с ревностью, проверками, сценами, скандалами.

В четверг Люси стояла на заветном углу за десять минут до срока (он наблюдал из-за кустов). Они молча нырнули в подъезд, тихо поднялись в квартиру француза-мясника, бесшумно открыли дверь.

После трёх бокалов и пяти затяжек она пересела ближе. Они стали целоваться, вначале легко, в шутку, а потом всё страстней и жадней. Поцелуи взрослые. На шутливый вопрос “откуда такое умение?” она безмятежно ответила:

– А мы только этим на вечеринках и заняты! – Отчего у Коки отлегло от сердца.

Скоро её рука нашла то, что искала, но Люси тут же призналась:

– Учи меня постепенно, я ничего не знаю! Я… ещё не до конца… – жарко шептала она, а у него в голове прыгали цветные зигзаги и золотые молнии.

Однако быстро выяснилось, что всё она прекрасно умеет, особенно по-французски.

– Глубокий петтинг, – объяснила она. – У нас в школе все этим занимаются. С какого времени? Как на уроке сексуального воспитания объяснили, так все и попробовали. Всем понравилось. Притом я француженка, а секс по-французски сам знаешь что такое… С седьмого-восьмого класса начали. Где? А всюду, где попало! По вечерам в садах, подвалах, подъездах, туалетах на диско… – Она засмеялась. – Так что я – полудева-полуженщина. А ты должен сделать из меня полную женщину!..

Уходя и прихорашиваясь у зеркала, она неожиданно заявила, что ноги у неё длиннее, чем у мамы. И кожа чище. И груди больше, не так ли? Причём глаза её вспыхнули нехорошим блеском. Она ждала ответа, но Кока на провокацию не поддался.

Через некоторое время Франсуаза, чуя неладное, начала шумный разговор: они-де уже десять дней не встречались, не завелась ли у тебя какая-нибудь девица? Кока бросил в ответ: он – не рабская секс-машина, у него своя жизнь и проблемы.

Франсуаза даже грозила:

– Не думай, драгоценный Кока́, что только твой светильник светит!

– Хищница! – огрызался он.

Но как распределить встречи? Обе хотели встречаться дважды в неделю, выходило многовато…

Его тянуло и к матери, и к дочери. Чувства двоились, черты сливались. Если с дочерью было приятно болтать, ласкаться, шутить, нежничать, то с матерью – начинать сразу с дела, в сексе она была крута, резка, умела, строга, сосредоточенна и брезглива, что нравилось тоже весьма брезгливому Коке.