Роберт Уоррен - Воинство ангелов

— Шериф, — сказала Мишель.

Шум и огни зажженных факелов удалились в сторону леса.

Когда прибыл Хэмиш, доктор был уже здесь. Пациент поправится, объявил доктор. Он уехал, а Хэмиш занялся отправкой посланий: одно предназначалось Бойду, другое — шерифу. Затем он стал мерить шагами залу; часы текли, а он все ходил и ходил, время от времени бормоча что-то себе под нос, то и дело останавливаясь, чтобы глотнуть бренди. Обычно пристрастия к спиртному за ним не замечалось.

Изредка я заходила в залу и, сжавшись в кресле, глядела на Хэмиша. Вспоминая о моем присутствии, он иногда подходил, похлопывал по плечу, а однажды поцеловал мою макушку.

Оставаться на ногах мне было нелегко — я очень плохо себя чувствовала и знала, что у меня жар. Но Хэмишу я не сказала об этом ни слова.

Утро принесло нам новые известия. Рору был найден с большой легкостью, найден собаками. Видимо, он и не старался отойти подальше от усадьбы. Ведь он мог взять лошадь, и тогда поминай как звали. Вместо этого он, судя по всему, дожидался возвращения Хэмиша.

— Нос задирал, считал себя бог знает каким умным, — говорил помощник шерифа. — Да разве ж это ум? Не запасся ни пистолетом, ни ножом, ничего-то у него не было, а туда же: руку на белого поднял! И поймать его было что тебе кролика!

Но история на этом не кончилась. В тюрьме Рору бузил так, что пришлось его выпороть, после чего он порвал цепи и сбежал, убив тюремщика. На этот раз поймать его не удалось. Хэмишу о побеге сообщили как раз когда он закладывал двуколку, чтобы ехать в тюрьму навестить Рору.

На следующий день Чарльз встал и ходил по комнате. Мы слышали его шаги, но комнаты он не покидал.

Еще через день, наутро, Хэмиш осведомился у Мишель, как чувствует себя мистер Приер-Дени. Она ответила, что ему гораздо лучше. Тогда-то Хэмиш и сделал то, что вынашивал все эти два дня, когда взаперти мерил шагами комнату и вновь и вновь заставлял меня повторять, как было дело, повторять подробно и точно, ловя каждое мое слово с почти пугающей жадностью.

Хэмиш вошел к Чарльзу, а я осталась в дверях.

Чарльз, одетый, полулежал на кровати. Хэмиш заговорил не сразу, и в устремленных на него глазах Чарльза, глядевших со вспухшего и посиневшего лица, промелькнула опасливая настороженность. Хэмиш встал в изножье кровати.

— Как ты себя чувствуешь?

Чарльз ответил, что лучше, и с вежливой издевкой поблагодарил его за заботу.

— Встать можешь?

— Да, — ответил Чарльз.

— Что ж, — сказал Хэмиш, — встать тебе придется.

— Не думай, что я сам не хочу поскорее уехать. Дай мне двуколку, и я хоть сейчас отправлюсь.

— Нет, сейчас я собираюсь тебя убить, — сказал Хэмиш, вытаскивая из кармана пистолет.

Я охнула или протестующе вскрикнула, и Хэмиш, резко повернувшись ко мне, свирепо бросил:

— Заткнись!

Чарльз же и бровью не повел.

— Ты дурак, — спокойно сказал он. — Здесь тебе не пиратское побережье. Здесь тебя за такое тут же на виселицу вздернут!

Хэмиш покачал головой.

— Нет, — сказал он, — я все обдумал. Я представлю это самозащитой. Или же, — он запнулся, — пусть это будет дуэль.

Прислонив к спинке кровати свою трость, он свободной теперь рукой достал другой пистолет, точно такой же, как и первый.

Чуть прищурившись, Чарльз бросил быстрый взгляд на пистолет и тут же перевел его на Хэмиша.

— Тебе лучше, так что дуэль ты выдержишь, — сказал Хэмиш. — Драться на дуэли тебе не впервой — двоих ты убил, одного изувечил. Ты любишь дуэли. Всю жизнь ты старался быть во всем первым, без страха и упрека. — Он помолчал, казалось, сосредоточенно думая о чем-то. Затем сказал: — Ну а я вовсе не без упрека, однако без страха буду, это точно.

Чарльз хотел что-то сказать, но Хэмиш опередил его, наклонившись к нему со словами:

— Да, Чарльз, ты, конечно, можешь поцарапать меня, но тем яснее будет картина для шерифа, когда он приедет. Можешь ранить, но я обопрусь о стену и все равно выстрелю. Лишь один выстрел, Чарльз, способен меня остановить — промеж глаз, но так выстрелить ты не решишься, пороху не хватит, да и мишень слишком мала. Ты станешь умолять меня, но у тебя ничего не выйдет, а я выстою. Ты знаешь меня достаточно, чтобы понимать, что если я что решил, то так и будет и что я выстою и буду стоять долго-долго. А ты будешь обливаться по́том от страха.

Хэмиш наклонился еще ниже, и голос его упал почти до шепота:

— Ну, каково тебе, Чарльз, уже сейчас обливаться по́том от страха? — И опять заговорил прежним тоном терпеливого вразумления: — Видишь, Чарльз, я подробно объясняю тебе, как все будет, для того чтобы уже сейчас ты взмок от пота. А вот теперь ты начнешь дергаться и трястись, потому что я расскажу, что будет после того, как я тебя подстрелю. Ведь я устроил все очень хитро. Даже свидетелем запасся.