Роберт Уоррен - Воинство ангелов

И я пошла по улице не оглядываясь и по-прежнему испытывая жестокое удовольствие оттого, что представляла себе эту фигуру в ослепительно белом, движущуюся своим плавным бесшумным шагом на почтительном расстоянии от меня.

Когда я вошла во двор Хэмиша Бонда, лежавшая возле апельсинового дерева собака встрепенулась, но тут же снова опустила голову. Я увидела, как трепещут на ветру виноградные листья на моем балконе, поворачиваясь серой изнанкой. Я вошла в дом, и Рору послушно последовал за мной.

— Можешь поставить это, — сказала я ему, и он поставил саквояж на пол.

— Спасибо, — сказала я.

— A votre service [28] К вашим услугам ( фр. ). , — сказал он, скрываясь в холле.

Прежде незамеченная мной Долли пристально глядела на меня из-за полумрака под лестницей.

— Чего смотришь? — резко бросила я.

— На тебя, — сказала она. — Ишь ты. Скоро тебе старик Бонд будет вещи подносить!

И она прошлась по холлу, виляя бедрами, словно несла воображаемый саквояж, смешно пародируя неподражаемую походку Рору.

Когда я поднялась к себе после своего фиаско, первым ощущением была пустота. Я легла на кровать и стала глядеть на золотой крест собора, на небо за окном, — как оно постепенно краснеет, но цветом неровным, с пятнами, ослепительными бликами и прожилками. Потом я закрыла глаза и стала слушать, как ветер шелестит виноградными листьями.

Но потом мрак стал опять расступаться, не явно, но обозначились контуры новых надежд, новых планов на будущее. Что ж, Рору я все-таки одолела. Ведь нет же доказательств, что я собиралась бежать. Лишь подозрения. И старика Бонда я тоже одолею. Непременно одолею. Я заставлю его прекратить слежку за мной. Не знаю как, но заставлю.

Внезапно преисполнившись ощущением собственной силы, я встала с постели. Я тщательно вымылась, причесалась и надела самое красивое мое платье, то, которое больше всего нравилось и старику Бонду, — розовое с шоколадно-коричневой отделкой на юбке. Потом я спустилась к ужину. С хозяином я поздоровалась очень холодно.

Он старался вести разговор, но я даже не поднимала глаз на него, а когда удостаивала его ответом, то ограничивалась односложными невразумительными репликами, в то время как он, делая все новые неуклюжие шаги, постоянно попадал впросак и оступался подобно человеку, вознамерившемуся в темноте продраться сквозь чащобу.

Потом он замолчал. Осекся на середине фразы и замолчал. Я чувствовала на себе его взгляд.

Он сказал:

— Бедная Крошка Мэнти, что произошло?

— Ничего, — коротко отвечала я.

— Но что-то же произошло, — возразил он и добавил: — Не хочу, чтобы что-то происходило, Мэнти.

— Что ж, — сказала я, чувствуя, что момент настал, — тогда нечего посылать шпионов за мной! Слышите? Заприте меня на замок, и дело с концом!

Встав из-за стола, я глядела в его изумленное лицо, опьяненная своей победой.

— И впредь, — сказала я, — я буду ужинать с другими… с другими вашими рабами. — И я стремглав кинулась к двери, но напоследок, обернувшись, бросила с издевкой, с нарочитой угодливостью: — Маса!

Взбежав по лестнице к себе в комнату, я кинулась в изножье кровати поперек матраса. Дверь я предусмотрительно не заперла. Я знала, что он придет следом. Я поставлю все точки над i . Не зная, как именно, я решительно собиралась это сделать.

И он пришел. Очень скоро из холла по лестнице послышалось характерное постукиванье.

Потом раздался стук в дверь.

— Войдите! — крикнула я и глубже зарыла голову в покрывало как бы в приступе отчаяния. Войдя, он встал в ногах кровати. Я слышала звук его трости, его дыхание.

— Ты больна, Мэнти? — спросил он.

— Нет, — ответила я.

— Мэнти, у тебя жар?

— Жара у меня нет, — сказала я.

Он взял меня за кисть, словно собираясь пощупать пульс.

— Не смейте! — крикнула я. Поднявшись, я резко отстранилась. — Не смейте меня трогать!

— Но, Мэнти… — он глядел на меня с грустью и смущением.

— Не надо мне вашего «но», — воскликнула я. — После всего, что вы сделали! — И быстро, напористо продолжала: — После того, как вы насылали на меня ваших шпионов, послали этого вашего любимчика-ниггера идти за мной по пятам!

— Но, Мэнти, — опять повторил он и сделал шаг по направлению ко мне, обходя кровать.

Он споткнулся обо что-то и, чтобы не упасть, ухватился за столбик кровати, потом нагнулся, отодвигая предмет под ногами, и тут же я поняла, что это такое. Это был мой саквояж.

Думаю, что на саквояж он не обратил внимания, потому что вообще мало обращал внимания на вещи вокруг, если они не были ему в этот момент нужны, и, вполне возможно, он просто отодвинул бы его, ни о чем не догадавшись. Но он поднял саквояж, и я решила — ошибочно, в чем я совершенно уверена, — что меня разоблачили. Я бросилась в атаку.