Роберт Уоррен - Воинство ангелов

Потому что сцена эта происходила в одной из гостиных отеля «Сент-Чарльз» на скромном приеме после церемонии бракосочетания, приеме со свадебным тортом, шампанским и цветами, среди звона бокалов, блеска золотых эполет и портупей и шуршания шелков, и я чувствовала, как горят мои щеки, и все кружилось и мерцало в чистом, как слеза, сиянии радости.

И вот передо мной это лицо, и радостное яркое кружение мгновенно замерло, мир застыл в неподвижности, и мне почудилось, что все глаза устремлены на меня и все уши прислушиваются к тому, что скажет мне эта женщина.

— О Мэнти, Крошка Мэнти! — воскликнула женщина и потянулась с поцелуем к моей похолодевшей щеке. И вот она уже обращается к стоящему возле меня Тобайесу, говоря:

— О капитан! Ну разве она не красавица? Ведь я, капитан, знала Мэнти, когда она была ребенком, и я еще тогда предсказала ей, что она вырастет красавицей! Посмотрите только на эти глаза, так я говорила когда-то, эти прекрасные карие глаза! — Она стрельнула в Тобайеса ослепительной голубизной своего взгляда. — Вот как я говорила ее отцу и…

— Так вы, стало быть, знали ее еще в Кентукки, — смущенно выдавил наконец жених.

— О нет, в Огайо, — сказала мисс Айдел.

— В Цинциннати? — настойчиво спросил вдруг чей-то голос, и, обернувшись, я увидела Сета Партона, шафера жениха, все еще державшегося неподалеку. Подавшись в сторону мисс Айдел, Сет с жадным любопытством глядел на нее.

— Простите, пожалуйста, — прервал его Тобайес, я не представил вам моего лучшего друга лейтенанта Партона.

Мисс Айдел забормотала какие-то учтивые слова, но Сет, не обращая на это ни малейшего внимания, все так же настойчиво повторял:

— В Цинциннати? Вы сказали — в Цинциннати?

— Вовсе нет, — с мягкой невозмутимостью отвечала мисс Айдел, — я даже и словом не упоминала Цинциннати. Но это и вправду было в Цинциннати! Как это вы догадались? Да, именно там я познакомилась с милой Крошкой Мэнти, тогда совсем еще девочкой… — Потянувшись, она коснулась моей щеки, потрепав меня затянутой в лайку рукой, как треплют по щеке ребенка, и продолжала: — Но, конечно, Мэнти меня не помнит или помнит очень плохо, ведь правда же, Мэнти? Ну а я в преклонных своих годах уж, конечно, помню все до капельки. — Она взглянула мне прямо в глаза и повторила, на этот раз медленнее, отчетливее: — Все-все до капельки, Мэнти!

От этих слов на меня повеяло холодом. Все-все до капельки. Пол, зашатавшись, уплывал из-под ног.

Но мисс Айдел с милейшей из улыбок опять потянулась ко мне с поцелуем, доверительно шепнув словно по секрету:

— Я на самом деле очень-очень желаю тебе счастья, Мэнти! Ты понимаешь меня, Крошка Мэнти?

О да, я поняла все.

Потом постучали по стакану, привлекая общее внимание, и объявили, что несколько слов молодым хочет сказать генерал Батлер, и обрюзглый, оплывший человек в парадном синем с золотом мундире победителя, человек с острым носом, настороженным, искоса, взглядом и беспокойными руками сказал речь, и говорил хорошо. Он говорил, что желает счастья этому союзу, в котором видит символ единения нации, единения Севера и всего, что есть прекрасного, верного, преданного в нашем Юге, и дальше в таком же духе, и пока он говорил, ужас все не оставлял меня.

Да, я поняла мисс Айдел, ее угрозу и предложенную сделку!

Генерал все говорил, а я, обращаясь к разуму, попыталась понять, чего я боюсь. Что значит таинственное «все-все до капельки»? Разум ответил мне, что бояться нечего: Тобайес знает, кто я, знает мое происхождение и мою судьбу. Об этом позаботился Сет. И сердце мое воспылало благодарностью к Сету, этому несчастному полоумному Сету. Только представить себе на минуту, что было бы, если б я вот так же стояла сейчас, но неуверенная в Тобайесе и в том, что он все знает!

А кроме того, какой-то тайный внутренний голос шептал мне: Если мисс Айдел знает твой секрет, то и ты знаешь ее секрет, кем она была раньше. И я уже более уверенно стала искать ее взглядом.

Она стояла в сторонке возле своего красавца полковника и, напряженно вытянув шею и чуть наклонив голову, слушала генерала Батлера, предлагая взорам всех присутствующих свою красоту. Потом я заметила, что сбоку от нее, немного сзади, стоит Сет Партон, стоит также в позе напряженно слушающего, но не слушает оратора. Он исподтишка внимательно и жадно наблюдает за мисс Айдел. Взгляд его то устремляется на ее лицо, то скользит вниз, к высокой груди, тонкой осиной талии, бедрам, шлейфу синего платья. И опять прилипает к ее лицу, строгий, неотвязный.