Роман Солнцев - Золотое дно

Высыпали в коридор парни. Застыла женщина с красной повязкой.

Бойцов поднял два чемодана, подумал, опустил, сунул под мышку слева сумку, под другую справа — чемодан, присел, освободившимися пальцами зацепил оставшиеся чемоданы и, багровея шеей, потопал по коридору.

«Вот это мужчина!» Таня, высоко подняв голову и улыбаясь всем и никому, зацокала за Бойцовым…

Хрустов остался за порогом. Хрустов остался в прошлом.

Таня даже хотела частушку на прощание спеть, да решила: «Лишнего. Скорее — от стыда подальше! Скорее — забыть и не видеть этого труса! Скорее — хоть замуж, хоть в болото, только не слышать его лживые речи!..»

Люди всегда делали опрометчивые поступки из самых лучших побуждений. Люди всегда бросались из крайности в крайность, не зная, что это — две стороны одного пламени.

ПАСПОРТ, ПРОФСОЮЗНЫЙ БИЛЕТ, ВОЕННЫЙ БИЛЕТ, УДОСТОВЕРЕНИЕ ШОФЕРА, СБЕРЕГАТЕЛЬНАЯ КНИЖКА, ЕЩЕ ОДНА СБЕРКНИЖКА (кстати, там денег 93 коп. — Л.Х.), УДОСТОВЕРЕНИЕ МАШИНИСТА КРАНА УЗТМ, УДОСТОВЕРЕНИЯ СВАРЩИКА, ПЛОТНИКА-БЕТОНЩИКА, МОНТАЖНИКА, РАДИСТА, БУМАГИ НЕПОНЯТНОГО НАЗНАЧЕНИЯ С ФОТОГРАФИЯМИ БРИТОГО КЛИМОВА И ПЕЧАТЯМИ, ИСТЕРТЫЕ, ОБОРВАННЫЕ ПО УГЛАМ, В РЫЖИХ ПЯТНАХ РАЗМОКШЕГО ТАБАКА, БИЛЕТ СПОРТИВНОГО ОБЩЕСТВА «ТРУД», УДОСТОВЕРЕНИЯ КОЧЕГАРА, ЛЕСОРУБА, ПОВАРА (2-Х МЕСЯЧНЫЕ КУРСЫ), МАТРОСА, ПОЖАРНОГО, ТРАКТОРИСТА, ВОДОЛАЗА.

Нас поджимает время. Срочно вернемся к Васильеву.

Около шести часов утра, еще в сплошных потемках, он забрал в Управлении почту и, как обычно, проехал в котлован — посмотреть перед летучкой, как там дела. По дороге, включив свет, читал телеграммы, акты, заявления рабочих (большинство увольнялось). Когда машина въехала на мост через Зинтат, на железные листы, на посвистывающий ветерок, шофер Дима неожиданно затормозил — догнали одинокого Ивкина. Директор бетонного завода плелся на работу, скукожившись, дежась руками за шапку. Васильев открыл дверцу.

— Ты чего пешком?

Игорь Михайлович смущенно буркнул, что у его машины тормоза полетели, манжеты какие-то, шофер второй день в гараже. Дима, обычно никогда не встревавший в разговоры, хмыкнул:

— Лентяй ваш Сема. Там дела на полдня. — Помолчав, добавил. — Хотите, я вам парня хорошего найду? Вместе на границе служили.

Ивкин растерянно поправил очки.

— А как же… обидится ж… ладно уж…

Васильев достал из бардачка книжечку, которую обещал Ивкину и привез из Москвы, — карманную библию, с улыбкой протянул.

— Опиум народа, — кивнул Игорь Михайлович. — Спасибо. Красивая проза. А у вас нет… бара? У всех больших начальников, говорят, теперь в машинах бары… — Он заливисто засмеялся, как мальчик. — Сердце давит.

«Видно, перебрал вчера», — пожалел его Васильев. Он слышал — Ивкин часто выпивает, что было совершенно неподходящим делом для такого интеллигентного тихого человека. Васильев поймал в зеркальце отрицательно качнувшееся лицо шофера. Нет, ничего у них не было.

— Вообще-то я боюсь пьяных, — заговорил Ивкин, видимо, неосознанно отводя мысли Васильева. — Боюсь ужасно! И вообще — хамов. Гуляю как-то осенью, в коляске Мишка спит, навстречу две пьяные морды. Один толкнул меня, другой — коляску, и пробежали. Я смотрю — коляска с ребенком качнулась… встала на два колеса… покачалась — и опустилась на четыре. Я, наверное, поседел за эти секунды… — Он иронически погладил лысину под шапкой. — Стою, замер, слова не могу сказать. А мне бы взять камень, раскроить им что-нибудь — оправдали бы меня, верно? И двумя негодяями стало бы меньше на земле. А я — как столб, простоял минут десять, наверно. Потом дальше пошел. Вы зря Титову с рук спускаете, — неожиданно закончил Ивкин.

— Что именно? — сделал непонимающий вид Альберт Алексеевич и подумал, что, может быть, Игорь Михайлович — единственный его надежный человек. Махнул рукой. — Ладно… пусть. Для дела надо.

— Мы все хотим для дела… а почему нам плохо?.. — пробормотал Ивкин.

— Людей в СССР мало… вернее, на планете… прошу извинить за неточное выражение, — вздохнул Васильев. — Если бы можно выбирать. Из десяти инженеров — лучшего, из ста рабочих — десять лучших… А тут хоть с ума сойди — проблема вынужденного доверия… — Альберт Алексеевич хмыкнул, считая, что слишком разоткровенничался. Но Ивкин очень серьезно смотрел ему в глаза, худенький, бледный, с пучком морщин между бровями. — Послушайте… А вам не приходило в голову — зачем мы это строим? Может, и не нужны они, эти ГЭС? Атомные экономичнее, даже ГРЭС. При наших залежах угля — знай, греби с поверхности бульдозерами… как возле Ачинска? Цена киловатт-часа та же — две копейки. Зачем-то тайгу затапливаем, сотни деревень сгоняем с места, окуней на человеческих кладбищах откармливаем?..