Жауме Кабре - Голоса Памано

— Еще не исполнилось.

— Прошло уже два года, как ты окончил университет. Настало время подумать о полезных вещах.

Это должно было случиться. Всему в жизни наступает предел, и Марсел знал, что у него не получится вечно бить баклуши и настанет день, когда мать скажет ему, что пришло время подумать о полезных вещах, заговорит о точке и новой строке и заметит, что больше он не сможет вести такую вольготную жизнь. Это был жестокий момент, и юноша попытался сгладить его с помощью еще одного глотка виски. Второго? Третьего? Парень склонил голову, пытаясь смириться с тем, что его ждет. Посмотрим, что предложит мама. Четвертый глоток.

Точка и новая строка, которые сеньора Элизенда подготовила для своего сына, заключались в том, чтобы познакомиться с Мерче Сентельес-Англезола-и-Эриль и жениться на ней, дабы молодожены могли объединить причитающиеся им состояния, подарить родителям внуков и быть счастливыми до конца дней своих; при этих словах Марсел ощутил себя королем или его наследником, но только без преимуществ, связанных с короной.

— Итак, это означает, что я женюсь не по собственной воле, а исключительно исходя из государственных интересов.

— А на ком ты хотел бы жениться по собственной воле?

— Я вообще не хочу жениться. Мне достаточно лет, чтобы самому решать такие вопросы.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Мне двадцать шесть лет.

Мать и сын молча смотрели друг на друга. Она — стоя на пороге балконной двери, он — с пустым стаканом в руке.

За двадцать шесть лет у него было более чем достаточно времени для того, чтобы отвести душу, познать жизнь, все в ней попробовать и так далее и тому подобное. Мама сказала ему если ты этого не сделал, ты идиот. А если сделал, то и хватит; теперь необходимо взяться за ум, жениться и заняться повседневным трудом вместе со мной или с Газулем. Все, закончилось твое пустое времяпрепровождение за планированием новых спортивных сооружений и прокладкой черных трасс. Ты адвокат и должен работать здесь, в Барселоне, в конторе. И каждый день.

Великолепно. Великолепно. Мерное тиканье часов его слегка успокоило, и ему удалось избежать резкого, явно контрпродуктивного выпада в адрес матери. Что ж, завершение определенного жизненного этапа. На какое-то мгновение, пока он говорил себе хватит тебе виски, еще ведь утро, он было подумал о том, чтобы взбунтоваться: нет, прочь отсюда, хватит, ça suffit, все кончено, мир и вечный покой, finito, finish, мама, буду до конца стоять на своем, я свободный мужчина и женюсь, когда мне заблагорассудится, и точка. И работать я начну, когда найду в себе силы для этого. Такие вещи нельзя форсировать. Ах, как прекрасен бунт, Че Гевара и все такое. Но прежде, чем он открыл рот, чтобы изречь первое «нет», ангел благоразумия выставил перед его взором транспарант, информирующий о неминуемых последствиях такого рода акта доброй воли, и ему стало так лень затевать борьбу, что он предпочел дождаться вечера, а вдруг эта самая Мерче окажется совсем даже ничего. Почему бы и нет?

Она понравилась ему, едва он ее увидел. Красивая, смышленая, пропорционально сложенная, сияющая, симпатичная, скромная, очаровательная, очень живая, ну сущий ангел, Мерче, ради тебя я готов совершать безумства, ты больше чем красавица, а какой чудный, какой мелодичный голос, несмотря на этот гламурный гнусавый испанский и все такое. И загорелая от катания на лыжах. Беатриче. Лаура. Тереза.

Марсел так и не узнал, под каким предлогом Мерче явилась одна к ним домой. Впрочем, ему это было не нужно, поскольку он сразу же пришел от нее в восторг, какие уж тут предлоги. Он пригласил ее в кино и предложил провести выходные, катаясь на лыжах в Торене. И только не говори мне, что не любишь кататься на лыжах!!! Однако его радужные планы в одно мгновение рассыпались в прах, и он тут же стал полушутя предъявлять своей матери претензии на некачественный товар: ты такая загорелая, что я думал, ты… Нет? Мама ничего не говорила, и Мерче Сентельес-Англезола-и-Эриль пришлось откровенно признаться, что нет, загар у нее пляжный, потому что декабрь я провела на Канарах, а загораю я очень быстро. Как чудесно, сказала мама, пытаясь сгладить неловкую ситуацию. Минутный кризис благополучно разрешился, потому что Марсел великодушно заявил, что между спусками по черной трассе он заглянет ненадолго в семейную зону лыжного курорта и поможет ей освоиться с лыжами и все такое.

— Пусть Кике ее обучит, это ведь его работа.

— Нет, и говорить нечего.