Жауме Кабре - Голоса Памано

— Потому что ты должен помочь нам.

— Я? Но кто вы?

— Мы хотим, чтобы ты передавал нам всю информацию, которую получишь от Тарги.

— Я не… Мое положение… — Он в полном изнеможении закрыл тетрадку, которую держал перед собой открытой. — Что мне нужно сделать, так это бежать, прежде чем сеньор Тарга…

— Нет. Ты останешься здесь и в глазах всех жителей деревни продолжишь водить дружбу с Таргой, но при этом будешь тайно сотрудничать с нами.

— Да кто вы такие?

— Кроме того, командование решило, что у торенской школы идеальное расположение для того, чтобы превратить ее в перевалочный пункт и тайное укрытие. Чердак нас вполне устраивает.

Школа Торены, которую, возможно, тебе, доченька, так и не суждено никогда увидеть, — это здание, расположенное относительно недалеко от площади, но при этом ее двор, где обычно играют дети, выходит в сторону гор; это последний дом в деревне, он почти выступает за деревенскую околицу и вписывается в долинный пейзаж.

— Откуда вы знаете, что наверху есть чердак?

— Это правда, что ты ночуешь в школе?

— Да.

— В конце недели ты спрячешь несколько беженцев. Они переправляются из Голландии в Португалию.

— А если я откажусь?

Тень слегка оттопырила куртку, демонстрируя Ориолу рукоятку пистолета.

— И, кроме того, ты должен постоянно следить за Валенти Таргой. Будешь докладывать нам обо всем, что он тебе рассказывает, и информировать обо всех его действиях.

— Но я совсем не человек действия, — сказал учитель, почти плача.

— Никто и не узнает, что ты человек действия. Будешь по-прежнему подонком, учителем-фалангистом, большим другом торенского палача. Но при этом будешь сотрудничать с нами.

— Но сеньор Валенти знает, что я пытался убить его.

— Мы думаем, что не знает.

— Поверьте, я не человек действия.

— Я тоже им не был. Никто им не был до войны.

Мужчина выдержал паузу в несколько секунд и потом с некоторой торжественностью сказал с этого момента ты боец маки. И будешь сотрудничать с союзническими войсками в борьбе против нацизма и фашизма.

— Но, понимаете, я…

— У тебя нет выбора.

Вот так все просто, доченька; вот так попросту я начал сотрудничать с маки. Случилось это ненароком, по воле обстоятельств, поскольку я никакой не храбрец, но мною двигало страстное желание заслужить прощение Вентуреты, который умер в четырнадцать лет, возможно, потому, что я был недостаточно решителен с Валенти Таргой. Командование приказало мне вести в точности тот же образ жизни, что и всегда: проводить уроки, ходить в кафе, чтобы пропустить рюмочку в обществе Валенти; а кроме того, сопровождать его в его вылазках, сотрудничать с Фалангой и постараться, чтобы в деревне никто не проявил ни малейшего сомнения в том, что я настоящий фашист. Первое мое поручение состояло в том, чтобы спрятать несколько голландцев, которые собирались покинуть Европу, поскольку были евреями. За ними последовали трое мужчин, убегавших от франкистского режима на север, к другому кошмару; они провели на чердаке все воскресенье, до самых сумерек. Затем группа из шести человек, которые за несколько часов до этого пересекли границу и направлялись на юг. Двое из них английские летчики. Все они были крепкими неразговорчивыми людьми, толковыми и хорошо знающими свое дело, поскольку их жизнь уже давно подвергалась смертельной опасности. От них я узнал, что во Франции жизнь у них была тоже далеко не безопасной, ведь если бы их обнаружили сторонники правительства Виши, то тут же сдали бы нацистам. И что единственное место, где они действительно могли передохнуть, — это островки безопасности, как они их называли, такие, например, как моя школа, места, где, как они полагали, их никто не обнаружит, потому что никто не подозревает об их существовании.

— Откуда вы знаете, что в школе есть пригодный для проживания чердак?

— Не задавай вопросов.

— А откуда мне знать, что ты говоришь мне правду? А вдруг ты агент Валенти Тарги?

— Этой ночью в Сорте кое-что произойдет. И ты поймешь, что я не лгу.

— Что именно произойдет?

— Ты помнишь мост, который мы взорвали осенью, возле Изила?

— Да. Так это был ты?

— А мост на дороге в Риалб знаешь?

— Да, в Сорте.

— Бух!

— А-а.

— Завтра, когда узнаешь о катастрофе, всячески негодуй. Пусть Тарга тебе полностью доверится. Пусть он полюбит тебя, а ты любезничай и лебези перед ним, если надо. И пусть он тебе обо всем рассказывает. Пока мы его не грохнем. Ты перед нами в долгу.