Жауме Кабре - Голоса Памано

— Остановись здесь, Хасинто.

Прямо посреди площади Каталонии. Это означает, что она не хочет, чтобы я знал, куда она направляется.

— Возвращайся через час. Нет, через два.

Ну да, сейчас она возьмет такси и отправится в квартирку этого сукиного сына Кике Эстеве.

— Да, сеньора.

Кике трахается с мужчинами. И с женщинами. Со всем, что шевелится. Вам это известно, сеньора?

Сеньора Элизенда вышла из машины и плавно закрыла дверь. Дождалась, пока Хасинто исчезнет из вида, потом остановила такси и сказала таксисту в квартирку сукиного сына Кике Эстеве, и побыстрее.

— Какой сюрприз. — Он пригласил ее войти. — Я действительно тебя не ждал.

— Я приехала по делам в Барселону, и вот я здесь.

— Прекрасно. Ну а если бы ты не застала меня дома?

Кике плавно закрыл дверь, и они прошли внутрь его жилища.

— Почему ты так на меня смотришь?

По разным причинам. Во-первых, потому, что они уже тринадцать лет были любовниками, и если вначале он был всего лишь простым инструментом, с помощью которого сеньора избавлялась от злости на всех и вся, то постепенно она стала к нему привязываться, он становился ей все ближе, если не считать недель отчуждения, наступавших время от времени вследствие излишне пылкой исповеди в очередной случайной церкви, перед незнакомым священником, но вовсе не из-за того, что она сражалась с грехом, а просто потому, что хотела укротить свою пагубную слабость; ведь не может быть, чтобы такой смазливый хлыщ, как Кике… Не может быть. Но так было. Во-вторых, потому, что у них разница в двадцать лет, и то, что вначале казалось даже забавным, со временем становилось все более труднопереносимым, потому что я старею, а он все еще улыбчивый мужчина в самом расцвете сил, без малейшего намека на седину. В-третьих, до недавнего времени, до того момента, как в ее доме оказалась Мерче, она витала в облаках, полагая, что экономическая компенсация, которую она ему предоставляет, служит ей гарантией от любого рода неверности; ну а потом, он всегда проявлял готовность немедленно, когда бы она его ни призвала, откликнуться на ее зов. В-четвертых, потому, что, осознав, что настало время женить сына, она вдруг поняла, что скоро может стать бабушкой, и, почувствовав себя смешной и нелепой, уразумела наконец, что у нее есть все основания ревновать Кике. В-пятых, потому, что все вместе это было очень непросто: с какой стати ей ревновать Кике, если она его не любит и прекрасно знает, что он, со своей стороны, не столько любит ее, сколько подчиняется ее желаниям. Последнее подтверждалось практическим отсутствием взаимных выражений любви и нежности за все тринадцать лет отношений. В-шестых, потому, что хоть они и не любили друг друга, но честно выполняли взятые на себя обязательства. И наконец, в-седьмых, если она вдруг надумает обыскать его дом, то наверняка найдет пару любовниц, а она была не готова терпеть подобное унижение.

— Ну что, хочешь осмотреть квартиру? А? Хочешь посмотреть, сколько женщин я тут прячу? А?

— Да.

— Ну что ж, давай.

Это было сказано тоном, за которым скрывалось неудовольствие, вот только Элизенда не знала, действительное или мнимое. Кике сказал вот уж никогда не думал, что ты так мало мне доверяешь. Потом распахнул объятия, словно охватывая пространство, и сказал квартира в твоем распоряжении.

Сеньора Элизенда Вилабру, которая этим вечером собиралась поужинать с министром Фонтаной, чтобы напомнить ему, что она ждет немедленного ответа от монсеньора Эскрива де Балагера относительно хода Процесса; которая будет с полным безразличием принимать изысканные знаки внимания и восхищения министра, беспокоясь лишь о том, чтобы тот освежил память монсеньора Эскрива относительно ее дяди Аугуста Вилабру, который, бедняжка, несмотря на частое недомогание, все еще жив и несколько дней назад напомнил ей историю прелатства монсеньора Эскрива, назначению которого на сию высокую должность он в немалой степени способствовал, поскольку папа Павел не слишком-то доверял монсеньору; которая спокойно и невозмутимо укажет министру Фонтане на целесообразность смены гражданского губернатора Лериды, поскольку человек он некультурный и совершенно необразованный, и он меня окончательно разочаровал, когда я намекнула ему, что собираюсь расширить трассы, ведь у меня на это есть все права (при этих словах министр Фонтана откроет специальный блокнотик, куда он записывает свои обязательства, и мелким почерком муравья сделает соответствующую запись, ибо он ни в коем случае не хочет подводить столь достойную даму; и чтобы у нее не оставалось никаких сомнений, что он, разумеется, на ее стороне, он поцокает языком и скажет этот Гарсия Понсе… мы же знаем, что он собой представляет. Обещаю вам, что буду держать этот вопрос на контроле); которая после ужина с министром Фонтаной примет в своих гостиничных апартаментах братьев Гарригес, дабы самым решительным образом ускорить предоставление таможенной льготы на три тонны спортивного инвентаря, который она намерена переправить в Мексику, Коста-Рику и Чили; которая, возможно, на следующий день, прежде чем вернуться к своему заточению в доме Грават, встретится с аргентинским послом, дабы помочь ему найти способ и сделать возможным, чтобы теннисные ракетки « Бруспорт » Чемпион класса люкс для Латинской Америки получили имя Гильермо Виласа и чтобы при этом ей не пришлось платить ни единого песо в государственную казну, но зато предоставить лично господину послу заслуженную компенсацию, устраивающие обе стороны размеры которой мы можем, ваше превосходительство, определить здесь и сейчас (и если посол продемонстрирует нерешительность, она заявит ему, что в таком случае ракетки будут называться Фолкленд , и прощайте жирные комиссионные)… Так вот, эта самая сеньора Элизенда Вилабру с бешено колотящимся сердцем прошла в столовую квартирки Кике, которую она сама же и оплачивала, и подумала каких бы слез мне это ни стоило, я намерена обнаружить здесь всех любовниц, которых он прячет в шкафах.