Наум Ним - Юби - роман

Об этом, конечно же, оставалось только мечтать, ведь негласные обыски (к сожалению, всегда поспешные) ничего такого и близко не обнаружили. Но Матюшина это не останавливало – он мечтал…

Правда, это было вчера. А сегодня с утра Степаныч пригрохотал на своей телеге один и, махнув рукой куда-то назад, прокричал Недомерку:

– Не захотел на телеге… Гутарит, что спина болит – не можна трясти…

– А вещи? – вскричал Недомерок. – Вещи-то мог ему подвезти?!

– Не сообразил, – хлопнул себя по лбу Степаныч.

И вот капитан-физрук стоит возле медизолятора и бесполезно потеет. Скоро приедет опергруппа. Может, они все-таки найдут улики прямо на обыске – профессионалы ведь?.. А может, остановить операцию?.. А может, застрелиться?..

Через пару минут Недомерок смог взять себя в руки. День недавно лениво перевалился на вторую половину, и время еще было. Главное – использовать его толково. Как это он так промахнулся с Недоумком? Неужто тот и в самом деле не разговаривает? А вдруг и это тоже хитроумный сговор преступника и пособника?..

Необыкновенной удачей навстречу капитану выскочил Сергей Никанорыч, о котором Недомерок в нервотрепке сегодняшнего дня напрочь забыл.

– Мне сказали, что физрук – это вы, – подмигнул Сергей Никанорыч Недомерку, вцепившись в рукав его мастерки. – А я несчастный отец заблудшей дочери, – сокрушенно и одновременно весело сетовал худосочный старик. – Заблудшей, можно сказать, во вражеские сети…

Это был тот самый союзник, которого так не хватало сейчас капитану. Союзник хотел говорить, хотел сочувствия и понимания, хотел оказывать пользу и содействие, хотел учить и командовать, но согласен был поучать и помогать.

Недомерок поручил Сергею Никанорычу тайно обшарить всю квартиру, в которой, по словам старика, процветает антисоветский разврат. Обшарить и запомнить, где лежат враждебные и клеветнические книги, чтобы потом указать эти места кому надо…

Матюшин особо не надеялся на помощь отставного коллеги в нахождении улик преступной деятельности. Он вызвал его сюда несколько дней назад совсем для другого. Это был дальний прицел. Недомерок собирался поручить ему, так сказать, перевербовку дочери обратно в советского человека, чтобы этот советский человек выступил позже в судебном процессе над бывшим мужем и громогласно…

Да и неважно уже, как капитан-физрук планировал свое грандиозное сражение. Все понеслось кувырком. Опереться было не на кого. А менее всего – на Сергея Никанорыча. Очень скоро капитан буквально бегал от отставника, а тот пыхтел следом, звякая тяжелым от наград добротным пиджаком.

– А можно еще так, – громко шипел запыхавшийся ветеран, выцепив в очередной раз Недомерка, – можно ликвидировать при попытке к бегству… Я знаю – мы такие штуки делали…

«Самого бы тебя ликвидировать», – вполне разумно фантазировал Недомерок, ходко убегая от преследователя.

У Сергея Никанорыча не было никаких шансов угнаться за молодым и прытким коллегой, тем более что Недомерок находился в отличной форме после столь продолжительных тренировок на уроках физкультуры.

– Куда же вы? – закричал старик, наплевав на конспирацию, которой был верен много десятков славных лет. – Вы мне поручили про книги…

– Так что там книги? – вернулся Недомерок, пойманный на прочную лесу надежды.

– Полно… – восстанавливал дыхание старый, но зоркий, чекист. – Полным полно антисоветской литературы. Советской совсем не видно. Ни «Молодой гвардии», ни Островского, ни даже про Штирлица, – ничего. Зато антисоветчины бери – не хочу. Есенин, пошляк и пьяница, – так все четыре тома, Зощенко – на тебе, Ахматова – эта… прости господи…

Недомерок усвистал, да не просто усвистал, а с каким-то нелепым подпрыгом. Мечта Сергея Никанорыча возглавить операцию по полному уничтожению собственного зятя разлетелась вдребезги…

«Надо прекратить истерику, – приказал себе Недомерок. – Не хвататься за все сразу, а сфокусироваться на том, что еще можно сделать».

Время неумолимо приближалось к финалу операции. О грядущем обыске можно было уже себя не расстраивать. Будет – как будет. А вот необходимые добровольные показания, которые уличат подозреваемого в преступной деятельности, можно еще успеть подготовить. Хотя бы начать готовить…

В том важном отделе управления КГБ, в котором работал капитан Матюшин, преступников и вправду изобличали только изъятой у них антисоветской литературой и чистосердечными показаниями свидетелей. Тех, как правило, делали из соседей, сослуживцев, друзей, и чрезвычайно ценились их предварительные добровольные показания, которые в процессе увлекательной работы становились свидетельскими.