Наум Ним - Юби - роман

Наиболее подходящим на роль добровольного разоблачителя Недомерку представлялся воспитатель седьмого класса Василий Викторович. По образованию он был учителем биологии, но биологов, что филологов: плюнь – не промажешь, и потому Василий Викторович работал воспитателем. Главным в нем было не биологическое образование, а не очень давняя армейская служба. Все самое лучшее и самое яркое у Василия Викторовича осталось там. Из его рассказов (практически без слов – на одних вздохах и матерных пробормотах) выходило, что тут, среди вольняшек, никогда уже ему не упиваться той водярой, теми бабами и дружбанами.

«Да и вся жизнь осталась там, потому как разве ж здесь жизнь?»

Ничего более внятного о своей службе, например о месторасположении такой дивной военной части, Василий Викторович не говорил.

Единственным воспитательным мероприятием, которому Василий Викторович отдавался с увлечением, была подготовка к конкурсу строя и песни. Каждое 9 мая в школе проводился этот конкурс, и класс Василия Викторовича занимал заслуженное первое место, а уже на следующий день начинались репетиции к будущему конкурсу. Надо признать, что школьники маршировали самозабвенно, а пели про «отслужу два года и вернусь» так и вовсе – на разрыв глотки. Трудно было представить, что несколько минут назад за ними приходилось гоняться и силком втаскивать в строй…

– Надо поговорить, – бросил Василию Викторовичу Недомерок, когда тот приблизился, маршируя вместе с воспитанниками. – Жду у себя в тренерской (так назывался закуток учителя физкультуры, выгороженный в раздевалке при спортзале).

– Сержант в запасе по вашему приказанию… – уже через пару минут проорал во всю глотку Василий Викторович, застыв в дверях тренерской почти в «смирно».

«Идиот, – вздрогнул от неожиданного ора Недомерок. – Впрочем, это не помеха».

– Вот что, сержант… – Недомерок знал, как польстить воспитателю, – надо наконец честно разоблачить врага, который так долго скрывается в нашем коллективе…

– Рад стараться, – рявкнул сержант совершенно неожиданно для себя самого – так ему понравилось уважительное обращение сотрудника органов.

– Вот и постарайся, сержант, постарайся! Расскажи всю правду про эту враждебную личность. – Недомерок припер воспитателя к стенке закутка, где и одному-то тесно… припер и вынудил сесть за крохотный столик, на котором уже белел чистый лист бумаги.

– А что писать? – готовно отозвался Василий Викторович, щелкая шариковой ручкой.

– Добровольные показания о враждебной деятельности гражданина Прыгина Л. И., – продиктовал Недомерок заглавие требуемой бумаги.

– Добровольные? – потянул на себя сержант запаса. – Чего не хочу, про то и молчу?

– Показания, – перетянул к себе Недомерок. – Процессуальное понятие… С полной ответственностью…

– А и правда, чего мне его защищать, ешкин вошь? – Василий Викторович вспомнил, как на недавнем первомайском застолье его жена смотрела на этого Левку и как его слушала – дышать забыла, не то что закусывать… – Он будет баб кадрить на свое… – воспитатель покрутил пальцами, – …на это свое вольнодумство, ешкин вошь, а я его – защищай? Вот сами скажите – бабы чего на него летят? Потому что он выпендривается правдолюбом эдаким. Он будет тут павлином рисоваться, а я расплачивайся? Ему, выходит, от его правдолюбства сплошные радости: и бабы виснут, и в рот смотрят, – а нам его защищать? Шиш ему! Все расскажу. Чего писать-то? – Василий Викторович придвинул к себе бумагу и преданно уставился на капитана Матюшина.

– Ну вспомни. Вспомни конкретные случаи враждебных выпадов или разговоров, – подсказал Недомерок.

– Вот на первомайской встрече коллектива… – Василий Викторович никак не мог переключить ушибленную тогда память на что-то другое. – Да вы же сами там были, – осенило его. – Помните, как он ухмылялся, когда пили за мир да труд, ешкин вошь?

– Кто ухмылялся?

– Да Прыгин Л. И.! Кто ж еще?!

– Не видел. А он ухмылялся?

– Да во всю рожу. И хмыкал со значением…

– С каким значением?

– Ну знамо дело, с антисоветским – с каким же еще, ешкин вошь?!

Недомерок смотрел на воспитателя и старался понять, придуривается тот или правда придурок? Разве эти чистые глаза могут быть глазами притворщика?

На это Василий Викторович и ловил приставучих начальников и командиров всех мастей – включал дурака. Это помогло ему проскочить по жизни, не вляпавшись ни в стукачество, ни в какие другие комсомольские поручения…