Наум Ним - Юби - роман

– Василий Викторыч, – всунулась в тренерскую Сонька Растрепа из седьмого. – Делать-то чего? Давайте хуть помаршируем от скуки.

– Извините, – встал воспитатель, – служба требует.

– И с меня служба требует, – с угрозой надавил Недомерок.

– Да-а, у вас действительно служба! Служба с большой буквы. – Василий Викторович мечтательно закатил глаза. – Даже со всех больших букв… А разрешите я своим семиклашкам расскажу, что вы настоящий боец из невидимого фронта? Они после так отмаршируют, так впечатают – земля треснет…

Недомерок буквально онемел, не зная, как лучше отреагировать, а Василий Викторович полуобнял его, чтобы ловчей разминуться в тесноте каморки, и проскользнул за дверь. А там уж выдохнул, оглянулся, перекрестился, распрямился и – неспешно отправился тренировать своих недоморышей (привет теть-Оле).

К финалу масштабной операции «Лесная школа» капитан Матюшин так и не имел на руках ни одного неоспоримого факта преступной деятельности Льва Ильича. Нелепая ситуация, но в ней не было ничего удивительного. Кто мог подумать, что поступит приказ немедленно сворачивать «долбаную лесную ахинею»? По планам управления предполагалось весь этот кайф продлить еще примерно на год.

И вообще Лев Ильич свалился на голову областного управления КГБ щедрым подарком судьбы. Обычная рутина областной безопасности не приносила ни удовольствия, ни премиальных, ни более весомых отличий. Поле деятельности – с гулькин нос, при всех масштабах Витебской области. Ну есть оборонные предприятия, и на них требуется обеспечивать и поддерживать режим секретности. Есть несколько иностранцев, которых надо пасти вместе с их шалавами, точнее с помощью их шалав. Есть полтора прыщавых фарцовщика и столько же дряхлых коллекционеров. Простора нет, перспектив – ноль…

А тут нате вам: натуральный антисоветчик, с кучей друзей, с огромной перепиской. Это же буквально глоток свежего воздуха, даже и не глоток, а непрерывный обдув. Да одни командировки для выявления и привлечения его знакомых потребуют страшно подумать сколько офицеров. Кого привлечь к сотрудничеству, кого – к ответственности… А здесь, по месту проживания пожаловавшего внезапно преступника, сколько понадобится сил на всякие масштабные наружки-прослушки! А они еще и письма пишут, и даже в другие страны, не исключая потенциальных военных противников. Это же на сколько потребуется увеличить сметы-траты-штаты? Ужас и блеск!.. Не будь необходимости этого Прыгина разоблачать со всей строгостью, областные работники госбезопасности должны бы его на руках носить и целовать без перерыва.

Лев Ильич дал куче народу возможность радостной работы. И работали, не жалея себя, а уж тем более кого другого. Очень к месту пришлась идея капитана Матюшина о работе под прикрытием в непосредственной близости от объекта, без этого просто зашивались: наружка тупо шлялась по территории школы, невесть какую чушь отвечая на естественное любопытство: чего, мол, надо. Можно сказать, спас капитан своих коллег из наружки, на которых уже и собаку спускали, и ментов вызывали, и просто грозили морды начистить.

Усердно работали. Одних матюшинских еженедельных донесений под тысячу страниц. А еще свидетельства очевидцев о перемещениях объекта и его встречах, пересказы разговоров с ним, расшифровки телефонных переговоров… Тома подшитых документов могут много чего порассказать о преступнике и о его жизни. Не всё, конечно, – работа продолжалась. Сотрудники безопасности правильными кругами сжимали кольцо возмездия.

В таких делах спешить – себе дороже. Раздобудешь ненароком горячий и полностью обличающий документ, и все – кончай игру, арестовывай, сажай. А ведь сколько еще можно было разузнать всякого, только ведь во вкус вошли. Так что в этом деле преступника надо беречь – такие преступники каждый день на областных дорогах не валяются. Это в Москве где-нибудь, где диссиды этой немерено – винти хоть сразу по первому подозрению – все равно их надолго хватит, а здесь не Москва, здесь диссиду беречь надо и холить.

Так что все правильно было в операции, главную партию которой вел капитан Матюшин. Все было по плану, уточняющемуся каждый месяц. И не так уж важно, что не было конкретных улик. Можно хоть кого брать безо всяких улик и – в изолятор, а через неделю-другую появятся и нужные показания, и нужные улики – не впервой. Допрос у следователя КГБ – это, знаете ли, не беседа с придурочными добровольными агентами, там не подуркуешь.