Елена Колина - Питерская принцесса

Выстиранное белье отгораживало эркер, где, словно в палатке, под парусами простыней сидели Нина с Машей.

– Машка, ты написала что-нибудь новое? Читай скорей! – потребовала Нина, подперев щеку рукой.

Завтра будет новый день

Без обид и без греха.

Легких мыслей дребедень,

Милых шуток чепуха.

– Хорошо! – выдохнула Нина.

Когда маленькая Нина впервые пришла в гости к Раевским, она представилась Нинкой.

– Ты не Нинка, а Ниночка, Нина, – внимательно посмотрел на толстушку Юрий Сергеевич. – У тебя особенное имя. «Нина» означает «милая», «любимая».

– Это Крылов, переложение «Сонета к Нине» Петрарки, – пояснил Юрий Сергеевич.

«Я – милая, я – любимая, – подумала Нинка. – Не просто Нинка-свининка». Нина была влюблена во всю Машину семью и в Машу отдельно. Но не безоглядно. При случае всегда старалась немножко Машу повоспитывать, хотя была старше всего на год.

читала Маша и, внезапно зевнув, остановилась. – Все! Больше не буду читать! Оно длинное... Уже поздно, я спать хочу!

Маша вдруг положила голову Нине на грудь и зашептала-заворковала:

– О, моя старенькая няня, я влюблена!

– Опять? В кого на этот раз? – подозрительно спросила Нина. – Ах, все еще в этого своего Дядю Федора!

Когда Маше исполнилось семь лет, ее стали выпускать одну во двор и разрешали иногда заходить к Нине. С тех самых пор Маша всегда кого-нибудь любила и страстно нашептывала Нине обо всех своих любовях. Сейчас Нина и верить не могла врунливой Машке, и не верить тоже не могла. Конечно, «он» ее любит, как можно Машу не любить?

– Он же старый! Он старше тебя на... на восемнадцать лет!

– Да хоть на сто восемнадцать! Гете было семьдесят, когда в него влюбилась восемнадцатилетняя девушка!

К литературным примерам и фактам из жизни разных замечательных людей Нина относилась почтительно и быстро вильнула в сторону.

– А он невысокий и худой! И фигура у него не как у Атланта! Помнишь, Машка, как мы говорили, что никогда такие красивые мужчины нам не встретятся, а других любить невозможно, поэтому лучше уж мы вообще никогда не будем никого любить.

Маша кивнула:

– Да, стояли и гладили Атлантам ноги! Так вот! Мы вчера встречались в Румянцевском садике. Он мне сказал, что он никого еще не любил, как меня. Поцеловал меня, потом у меня как будто отнялись ноги... и руки тоже... потом он погладил меня по голове, – Маша повела Нининой рукой по воздуху вокруг своих волос, – и тогда у меня отнялась голова... Знаешь, я вот что решила – мне надо ему отдаться! – Она смотрела на Нину решительно и грустно и даже легонько, на две слезы, всплакнула. Как героиня фильма, когда сообщает герою, что, беременная, уезжает от него в тайгу. – Ведь если он не будет со мной... ну, ты понимаешь, тогда он будет встречаться с другими женщинами... он же взрослый мужчина!

Нина изредка пробовала придумать для Маши что-нибудь необыкновенное, но любая история в обмен на пышное Машино вранье была, конечно же, медным грошем. А Машка врала так красиво! А вдруг на этот раз не врет, как обычно? И рассказывает неохотно, и вон как дрожит... Что же делать? Пойти все рассказать Юрию Сергеевичу? «Машку надо спасать», – думала Нина.

Аркадия Васильевна втащила в комнату детское корытце с бельем, заглянула в палатку под парусами.

– Ну-ка, девочки, секретики на стол! – пошутила она и принялась развешивать белье.

– Тетя Аркаша! – кинулась к ней Маша. – У вас кофта не на те пуговицы застегнута, дайте поправлю.

– Да как с утра застегнула, так и хожу по вызовам. Потом стирала – присесть некогда, не то что в зеркало на себя взглянуть. – Аркадия Васильевна одернула толстую вязаную кофту, обдав Машу запахом вчерашнего пота. – Машка, горло покажи! Быстро скажи «а-а-а», тебе говорят!

– А-а-а! – замычала Маша в теплом тети-Аркашином захвате.

– Язык обложенный! Что ела?

– Мам, я Машу провожу и в душ! – затараторила Нина, увлекая подругу к дверям.

– Машенька, я тебя прошу, брось ты все это, – прошептала Нина, – ты только представь, Берта Семеновна с Сергеем Ивановичем узнают... подумать страшно!

– Не брошу! Я готова ему... – Маша помедлила, прежде чем произнести взрослое книжное слово, – отдаться...