Ирина Майорова - Метромания

– Естественно!

И поведал про то, что памятник Ленину на «Комсомольской»-кольцевой постоянно пачкается. Его раз в две недели со всякими моющими средствами драят, а он через пару дней уже, глядь, опять как чумазый беспризорник. А еще вождю на лысую голову народ кепки любит натягивать. Один из местных работников поначалу эти фуражки в шкафчик к себе складывал – говорил, коллекция у него, а потом, когда дверка перестала закрываться, взял и скопом на помойку отнес. Станцию «Белорусская»-кольцевая в прежние годы украшала огромная скульптурная группа «Советская Белоруссия». Когда второй проход пробивать стали, никак не могли решить, что с ней делать. Ну некуда такую громадину девать! Белорусы хотели себе забрать: вы, мол, нам только ее на поверхность поднимите. А как поднимешь, если ее прямо внизу монтировали и части склеивали намертво, чтоб никакие хулиганы руки-ноги оторвать не могли. Так и пришлось разбить на мелкие кусочки и на помойку.

Сквозившая в тоне юного визитера снисходительность Симоняна определенно задела за живое. И он решил реабилитироваться:

– А вот вы, молодой человек, никогда не задумывались, почему на той же «Комсомольской»-кольцевой на панно «Триумф Победы» трибуна Мавзолея абсолютно пустая?

– Нет.

– А я скажу почему, – удовлетворенно кивнул головой Симонян. – Первоначально панно называлось «Парад Победы». На нем Сталин, Берия, Молотов, Маленков и Каганович, стоя на трибуне, смотрели, как к подножию бросают фашистские знамена. Через год после открытия станции, в пятьдесят третьем, арестовали Лаврентия Палыча. Что делать? Скоренько у его изображения на мозаике отколупали очки, чтоб не узнать было. Но это была временная мера. Через месяц всю физиономию вылущили. Вскоре пришел черед Маленкова, а затем и остальных. В шестьдесят третьем добрались и до Иосифа Виссарионовича. «Вождя всех народов» выкорчевывали сразу с двух мозаик – с «Парада Победы» и с «Вручения гвардейского знамени». Оба творения Павла Корина после переделки изменились до неузнаваемости. Да и названия у них поменяли. «Парад Победы» с приобретением на переднем плане аллегорической фигуры Родины-матери стал именоваться «Триумфом Победы», а «Вручение гвардейского знамени» – «Выступлением Ленина перед красногвардейцами, отправляющимися на фронт». В первоначальном варианте был генералиссимус с древком в руках и коленопреклоненный офицер, целующий полотнище, а нынче мы имеем в наличии держащего пламенную речь Ильича.

– Я помню эти мозаики на «Комсомольской», – сказал Макс. – Но меня знаете что больше всего интересовало? Как художнику в начале пятидесятых разрешили Христа на знаменах войск Александра Невского и Дмитрия Донского изобразить?

– О да, это тоже прелюбопытнейшая история! – воскликнул Симонян и возбужденно потер ладони.

Из его рассказа Макс и Дмитрий узнали, что автор мозаик на «Комсомольской» Павел Корин родился в Палехе, в семье крестьянина-иконописца. Закончил иконописную школу и некоторое время даже работал в мастерской Донского монастыря. А потом наступили другие времена, и пришлось потомственному иконописцу прилагать свой талант в метро. А поскольку Павел Дмитриевич ни веры, ни полученных в юности навыков не утратил, то на панно «Александр Невский», на огромном полотнище великокняжеского стяга он попытался восстановить утраченный шедевр новгородской живописи – лик «Спаса Нередицкого». На второй мозаике в руках у Дмитрия Донского, ведущего воинскую братию на Куликово поле, – тоже знамя с ликом Спаса. Незадолго до открытия «Комсомольской» какой-то бдительный товарищ донес в органы: мол, художники рисуют иконы. Корина вызвали в горком. Но, на счастье, проработку поручили Екатерине Фурцевой. А будущему министру культуры панно так понравились, что она художнику пообещала «все разрулить». Пошла к Хрущеву, и тот посоветовал: «Да вы просто сделайте так, будто на знамена ветер дует. Лик Христа останется, но все ж таки не икона!»

– А вы не в курсе, что за надпись на стене вестибюля «Бауманской» была высечена? – без какой-либо подначки, а с одним только почтением полюбопытствовал Дмитрий.

– Надпись? – свел брови к переносице Грант Нерсессович. – Ничего такого не припоминаю. Где она находится?

– Находилась. На стене, рядом с местом, где останавливается первый вагон в сторону «Щелковской». Под последней вентиляционной решеткой… Не видели?

– Да что там написано-то? – не выдержал Макс.