Холли Габбер - Мозаичная ловушка

Оставалась крохотная надежда на Рождество. Уже с середины декабря Саманта, устроившая настоящий шопинговый марафон в режиме нон-стоп, занялась декорированием дома, пытаясь любыми возможными способами поднять себе настроение. Результат даже превзошел ее ожидания: она действительно на время отвлеклась от бесконечной варки в котле одних и тех же унылых мыслей. Решив избегать традиционного сочетания красного с зеленым и предпочтя ему более внушительное сочетание белого с золотым, она для начала к уже имевшейся маленькой искусственной елке притащила потрясающие кружевные елочные игрушки цвета слоновой кости – сильно накрахмаленные и почти невесомые. Это были дивные крохотные колокольчики, снежинки, свечки, бьющие копытами лошадки, омеловые веночки. Саманта насмотреться на них не могла. Затем она приобрела сатиновую скатерть с золотистой кружевной вышивкой, парочку белоснежных плюшевых снеговиков (того, что побольше, она пристроила у входной двери, того, что поменьше, усадила на подоконник), кучу настенных гирлянд и в довершение всего – светящийся рождественский венок, сплетенный из еловых веток, белых шелковых лент, шнуров, золотых поблескивающих сосулек. Вся эта красота мерцала, и в нее можно было вставлять настоящие свечи.

Самым удивительным оказалось то, что Эд дейст–вительно провел рождественский вечер с Самантой (то ли жена с ребенком куда-то уехали, то ли он им сказал, что куда-то уезжает) и даже подарил миленькие сапфировые сережки – под цвет глаз. Но ничего судьбоносного не произошло. Они много болтали и смеялись – но то был, пожалуй, последний слабый отголосок летнего безумия. Дальнейшее совместное проведение праздников оказалось несколько рваным. Эд, вечно бьющий копытами от нетерпеливого желания что-то делать, не мог сидеть с Самантой круглосуточно. Он проводил с ней дня полтора, потом уносился, через день снова возникал, а наутро опять исчезал. Зато в один из последних декабрьских дней он потащил Саманту в некий богемный клуб, просочиться в который, тем более в такую шальную неделю, мог только Эд. Ей понравилось здесь абсолютно все: оригинальнейший праздничный дизайн, не–обыкновенно вкусная еда и особенно искрящаяся, прозрачная, пирамидальная крыша ресторанного зала, на которую сверху, из черноты, падали белые снежинки. Это было совершеннейшим волшебством, которое, как и полагается волшебству, неминуемо должно было исчезнуть с последним ударом часов. Оказавшись потом в своем занесенном снегом угрюмом обиталище в полном одиночестве, Саманта почти физически ощутила, что ее карета уже превратилась в тыкву, а вот явится ли к ней принц с хрустальной туфелькой – бог весть.

В новогоднюю ночь Эд неожиданно появился снова, хотя заранее предупреждал, что не сможет выбраться, правда, уже под утро. Помятый, лоснящийся, потный, испачканный губной помадой и совершенно пьяный. Он каким-то чудом вскарабкался на второй этаж, встал на колени рядом с кроватью и разбудил спящую Саманту громогласным возгласом: «А где моя маленькая жена?» Потом еще добрых полчаса он, распространяя по всей спальне аромат винной бочки, мучил ее бессвязным – вероятно, покаянным – монологом, повторяя одни и те же фразы: «Я не Аттикус Финч, я не могу все время быть примером для подражания… За что, за что меня винить? Я тоже хочу иногда танцевать на столе с лифчиком на голове… Она, в конце концов, сидела рядом…»

Саманта терпеливо выслушала его путаную исповедь, по окончании которой Эд рухнул на кровать и уснул мертвым сном. На следующий день, едва разлепив глаза, он, с трудом шевеля языком, заявил, что должен полежать в горячей ванне часика два, а Саманта пусть посидит рядом с ним и о-о-очень тихонько о чем-нибудь пощебечет. Эта просьба напомнила ей об утреннем эмоциональном монологе, и Саманта, снимая с елки галстук, который Эд швырнул на ветку по прибытии домой, о-о-очень тихонько поинтересовалась: а кто, собственно, сидел рядом с ним этой ночью и где? Эд наморщил лоб, а затем мрачно заявил, что он не понимает, о чем идет речь, да и вообще он все забыл.

Придя в себя, Эд снова исчез почти на неделю, а потом вдруг прикатил вместе со своей дочкой. Вот то был сюрприз так сюрприз: Саманта боялась маленьких детей и абсолютно не знала, как к ним подступиться. Когда Эд торопливо и довольно неуклюже раздел закутанную малышку, Саманта отошла на всякий случай подальше и из угла робко предложила ему дать ребенку плюшевого снеговика, украшавшего холл.