Холли Габбер - Мозаичная ловушка

Эд кивнул и отпил еще один порядочный глоток.

– Хочу… Хейден не заезжал?

Он задавал этот вопрос почти в каждый свой приезд, а Саманта терпеливо давала отрицательные ответы. Его непонятная ревность вызывала у нее всякий раз новую реакцию: то бесила, то забавляла, а то и льстила. Ее, фактически запертую в четырех стенах, можно было ревновать разве что к железному петуху, но Эд считал своим долгом контролировать ситуацию, хотя подобный контроль на уровне вопросов и регулярных ответов «нет» был попросту смешон.

– Расскажешь мне, сладкий мой, как проходил турнир?

Эд вздохнул, продолжая жевать.

– Честно говоря, я уже столько раз рассказывал…

Саманта проглотила и это. Он же два дня просидел дома, следовательно, первой слушательницей стала его нынешняя законная половина. А может, Хейден или еще кто-нибудь. Ничего удивительного. И ничего страшного. А она, Саманта, для Эда все равно на первом плане! И не надо позволять зарождаться сомнениям.

– Знаешь, синеглазка, я на этом турнире понял, почему вымерли динозавры.

– Почему же?

– От своей тупости. А тупыми они были, потому что были слишком здоровыми. Вся сила в рост ушла, на мозги ничего не осталось… Выходит против меня в первом круге швед – такой белесый громила, стриженный под горшок. Совсем еще молокосос неоперившийся, только начинает, я с ним раньше не играл. А здоров – выше меня головы на полторы, не меньше, хотя я сам не карлик. И каждый кулак с тыкву. Лесоруб в чистом виде! Я подумал: вот мне и конец настал, у таких ведь подача смертоносная. И что же? Я разнес его во втором сете шесть – один! Ведь как он играл: взмахивает ракеткой, как топором: раз – в левый угол. Я отбиваю и передвигаюсь направо. А он, как послед–ний динозавр, бух – в правый угол. Я опять отбиваю, двигаюсь налево и вперед, потому что уже знаю: этот придурок теперь будет бить налево. И точно. А я с полулета ему – смэш! Или – если справа – по линии… А он только моргал своими бесцветными глазками. И ни разу – ни разу! – он не додумался сыграть на противоходе. Я когда после игры ему руку пожимал, хотел спросить: «Что ж ты, парень, такой тупой?» Но не стал. Все-таки ощутимая разница в габаритах… А этот немец… Это, синеглазка, не человек – машина. По возрасту мальчишка, а играет просто страшно: методично, как автомат. Ни нервозности, ни усталости, ни ошибок: все удары, как по учебнику. А как он обводит… И попадает точно в линию – ни на дюйм дальше. Я с ним встречался уже в третий раз, и это был третий разгром…

Снова вздохнув, Эд одним махом допил сок, стряхнул с колен хлебные крошки и поднял глаза на Саманту.

– После этой игры я понял окончательно: пора опускать занавес. Все. Это был мой прощальный поклон. И по крайней мере я не опозорился… Уходить надо вовремя и с достоинством. Знаешь, Джим Курье уже на закате своей карьеры играл с… Не помню, с кем. Короче, его драли как хотели. И в какой-то момент он, понимая, что игра полностью просажена, на своей подаче устроил цирк: дал ракетку мальчику, собирающему мячи, и разрешил подать ему. Трибуны это восприняли двояко: кто захлопал, кто заулюлюкал… А по мне, это какой-то фарс. Да просто унизительно, черт возьми, разве можно так опускаться! Я не хочу доходить до такого. Я вчера говорил с тестем, и он согласился со мной. Думаю, после рождественских каникул я подпишу все бумаги и подключусь к нашему делу уже окончательно, как полноправный совладелец. Стану настоящим яппи: буду ежедневно ездить в офис, не вылезать из деловых костюмов… И у меня будет собственный кабинет. Забавно…

Саманта молчала, опустив взгляд в тарелку, на которой лежала горка мандариновых долек. Значит, все его фразы о том, что он расстанется с семьей, а тесть с тещей объявят ему войну, были вымыслом, минутной фантазией, ничего не стоящими постельными обещаниями? «Наше дело»… Семейный бизнес… Как основательно сказано. Это, пожалуй, весьма серьезно. Неужели Хейден оказался прав? Неужели это тупик – бесперспективный, жестокий, черный? Неужели уже сейчас можно подводить финальную черту – если не под их отношениями, которые могут тянуться таким манером и дальше, то под надеждами уж точно? Эд, похоже, понял, что его занесло чуть дальше, чем нужно, и попытался исправить положение, но сделал это с медвежьим изяществом.

– А чем ты, собственно, недовольна? – поинтересовался он с немного нарочитой грубоватостью. – Думаешь, я должен играть вечно?

– При чем тут твоя игра? – ответила она тихо, стараясь не встречаться с ним взглядом.