Ион Деген - Иммануил Великовский

— Два брата. Дочь одного из них погибла в боях за Москву.

Помолчали.

Вернулась Элишева, пригласила к столу. Беседа велась на английском. Продолжением русского хлебосольства стала музыка. Элишева играла превосходно. После Анданте кантабиле Чайковского, сыгранного с большим чувством, взволнованный Комаревский подошел к ней и в низком поклоне поцеловал обе руки.

— Великих людей Бог иногда награждает такими женами, — сказал он по-русски.

Великовский рассмеялся и перевел фразу на немецкий.

Это был чудесный вечер. Великовские не отпускали Василия. Но он еще сегодня должен был вернуться в Чикаго. Великовские проводили его до метро, договорившись о будущих встречах.

В воскресенье 2 апреля 1950 года книга «Миры в столкновениях» официально вышла из печати.

Профессор Кален тоже получил экземпляр статьи Пайн-Гапошкин. Он тоже потом сличил текст в «Рипортер» с размноженным на мимеографе первоначальным вариантом.

Он тоже заметил явную фальсификацию. Ему было обидно за доброе имя американской науки. Но еще обиднее было видеть, как незаслуженно оскорбляют его друга Иммануила Великовского — гуманиста в лучшем смысле этого слова, ученого, которым должно гордиться человечество. В разговоре с Великовским он старался приглушить терзавшую его обиду, умиротворить и успокоить друга.

— Ты должен набраться терпения — лет этак на десять. Уверяю тебя, что буря постепенно утихнет.

— Десять лет терпеть подобные издевательства?

— Дорогой мой, тебе еще повезло. Десять лет — это только благодаря тому, что ты живешь в наше просвещенное и либеральное время. Во времена Джордано Бруно тебя бы просто сожгли на костре. А Коперник? Свою книгу он увидел уже на смертном одре. Сколько лет он не рисковал ее публиковать? Так что тебе ли жаловаться? К тому же, вероятно, ты не осознаешь, что ересь твоя больше, чем Коперника и Бруно.

Это я говорю вполне серьезно!

Великовский улыбнулся:

— О’Нейл тоже посоветовал мне набраться терпения на те же десять лет.

— Вот именно. Посмотри, сколько шуму ты наделал. Фактически ты заставляешь ученых пересмотреть их позиции в различных областях знаний. Кому только ты не портишь кровь? Шутка ли, придти и сказать: «Господа ученые, все, что вы сделали и делаете, неверно, потому что сделано на ложной основе».

— Перестань, Гораций, даже в шутку не говори подобного. Ведь ты знаешь, как бережно я отношусь к наследию ученых, как я ссылаюсь на научные достижения моих предшественников. Как правых с моей точки зрения, так и неправых…

— Эх, Великовский, Великовский! Когда бы ни родились ученые твоего калибра, они рождаются слишком преждевременно. Но слава Господу, что рождаются! И спасибо Господу, что я имею честь быть другом одного из них.

— Нет, Гораций, это я должен благодарить Всевышнего за то, что он меня свел с таким человеком, как ты…

В тот же день Тед Теккерей отправил профессору Шапли очередное письмо.

«10 апреля 1950 г.

Дорогой Харлоу:

Я отложил ответ на твое письмо от 8 марта до тех пор, пока смог тщательно проверить некоторые материалы, относящиеся к твоему письму, а также проверить обстоятельства, при которых они были написаны.

Ты ссылаешься на „Саенс Нью-Летер“ и журнал „Тайм“, как свидетельства неблагоприятного отношения к работе д-ра Великовского, совпадающие с твоим, но, если я не ошибаюсь, есть абсолютно точные свидетельства, что главным инспиратором этих враждебных взглядов является д-р Харлоу Шапли из обсерватории Гарвардского университета!

Ты замечаешь, что ничего не пишешь лично по поводу д-ра Великовского или Лараби, и что, фактически, единственной острой реакцией было твое письмо ко мне».

Теккерей пишет, что не только статья Пайн-Гапошкин была инспирирована Шапли, но его два письма в компанию «Макмиллан» «были такими шипящими, что, в сравнении с ними, твои письма ко мне могут показаться приветливыми».

«Я не сомневаюсь, что многие группы, включая группу гарвардских профессоров, которые не невоспитанны, безрассудны или глупы, цитируя тебя и соглашаясь с тобой по этому поводу, — придерживаются взглядов, совпадающих с твоими; но я был бы удивлен, обнаружив, что они пришли к своему заключению абсолютно независимо от беседы с тобой».

Теккерей пишет, что его озадачивает и приводит в уныние одно обстоятельство: все эти взгляды были высказаны, статья Пайн-Гапошкин была написана, когда никто из них не читал ни рукописи, ни книги. Он удивлен абзацем, в котором Шапли пишет, что Вице-президент Американского астрономического общества пожелал послать протест компании «Макмиллан», а Шапли, мол, выступил против этого, поскольку «свобода публиковать является основной свободой». Не вице-президент, а именно Шапли самыми энергичными выражениями пытался воздействовать на издательство, чтобы не дать опубликовать книгу Великовского.