Ион Деген - Иммануил Великовский

Однажды к пекарю пришла девочка. Мама велела ей сказать, что в булочке, купленной сегодня утром, оказалась муха. На это пекарь ответил: «Принеси мне эту муху и ты получишь взамен булочку».

Аудитория отреагировала на это дружным смехом и аплодисментами.

После лекции Великовский подошел к своему противнику, стоявшему в окружении людей, обменялся с ним рукопожатием и несколькими словами по поводу автомобильной катастрофы, в которую недавно попал Кэмпферт. У окружающих не было сомнения в том, что научный обозреватель «Нью-Йорк таймс» сожалеет о своей статье. Во всяком случае, его больше не было в лагере противников Великовского.

Посещение дантиста — событие не столь привлекательное для описания жизни ученого, как публичная лекция. Но жизнь, увы, состоит не из одних привлекательностей.

Мало радости сидеть в зубоврачебном кресле и настороженно прислушиваться к гнусному жужжанию бормашины. Но, в сравнении с тем, что произошло в течение ближайшего часа, зубоврачебное кресло можно было считать местом в десятом ряду филармонии, а жужжание бормашины — финалом Девятой симфонии Бетховена.

Дантист ответил на телефонный звонок и тут же передал трубку Великовскому.

Элишева сообщила, что звонили из «Макмиллан». Президент компании хотел бы срочно встретиться с Великовским. Встреча состоялась уже спустя несколько минут. Сперва в рабочем кабинете президента, а потом продолжилась в его квартире за чаем. До этого Великовский никогда не видел Джорджа Бретта.

Компания «Макмиллан», рассказывал президент, попала в ужасное положение.

Основная деятельность и основной доход компании — издание учебников. После выхода в свет «Миров в столкновениях» агенты компании возвращаются из университетов с пустыми руками. Университеты перестали покупать учебники, изданные «Макмилланом». Профессора объявили бойкот и отказались издавать в «Макмиллане» свои книги. Издательство терпит огромные убытки. Доктор Великовский сделает доброе дело, если согласится расторгнуть договор. Разумеется, доктор Великовский не пострадает. Уже найдено другое не менее респектабельное издательство, которое согласилось взять книгу. Это «Даблдей и K°». Оно больше «Макмиллана». К тому же там нет слабого места — отделения учебников.

Великовский не мог поверить услышанному. В Соединенных Штатах ежегодно издаются десятки тысяч книг. В их числе может быть совершеннейший абсурд. Могут быть книги от магии — черной, белой, «в полосочку» и «в крапинку», до грязной порнографии. Ни одному издательству никогда за это не объявляли бойкот. А тут…

Даже если не все, содержащееся в книге, выдержит обоснованную научную критику, то и в этом случае нет объяснения и извинения ученым, ведущим себя подобным образом.

А издательство? Книга издана не отделением учебников, а коммерческим отделом.

Книга числится первым номером в списке национальных бестселлеров. На сегодня за два с половиной месяца продано 54.000 экземпляров по четыре с половиной доллара за экземпляр. И при этом издательство хочет расторгнуть договор!

Более того. Бретт предупредил, что все это пока должно оставаться абсолютной тайной. О передаче книги другому издательству знают восемь человек — четыре в «Макмиллане» и четыре в «Даблдей и K°». Даже Путнэму не следует сообщать об этом.

Великовский прочитал восемь угрожающих писем профессоров, полученных издательством. Профессор Маклоулин, астроном из Мичиганского университета, с гордостью писал: «Нет, я не читал „Миры в столкновениях“ и никогда не прочту».

Примерно так же звучало письмо профессора Поликарпа Куша, физика из Колумбийского университета…

Президент согласился дать Великовскому копии этих писем, если они расстанутся дружелюбно. Беседа становилась все менее мирной. Бретт, по-видимому, впервые наткнулся на подобное упрямство и независимость автора.

— Ну, а если моя теория верна? Что, если, как многие обозреватели писали, это большой шаг вперед? Как будет выглядеть ваш издательский дом в будущем? Возможно, что мои преследователи станут известны потомкам не благодаря их научной деятельности, а именно благодаря тому, что они преследовали меня.

Великовский добавил, что сообщит о своем решении в течение двух недель и, едва сдерживая гнев, расстался с президентом.

Бретт позвонил значительно раньше двухнедельного срока: Великовский задерживает его очень важную деловую поездку в Европу. Он прозрачно намекнул, что если Великовский не освободит их от договора, книга умрет в издательстве.