Сара Аллен - Первые заморозки

На ней были старые джинсы и позаимствованная у Бэй футболка с надписью: «Существует два мнения: мое и неправильное». Клер порадовалась, что ее сестра хотя бы не стала наводить красоту и примчалась в чем была. И тем не менее.

— Мы празднуем то, что ты попросила помощи. Хотя в данном случае она на самом деле тебе не нужна. Главное — ты попросила. Как мы ни старались все эти годы, нам так и не удавалось этого от тебя добиться.

Появилась Бэй, неся из кухни тарелки и вилки.

— Что ты здесь делаешь? — спросила ее Клер, окончательно перестав понимать, что происходит.

Разве Бэй была на крыльце, когда она открывала дверь? Клер не помнила. Если ее там не было, как тогда она очутилась на кухне? Клер бросила взгляд на часы над каминной полкой. Занятия в школе были в самом разгаре, и рабочая смена Бэй еще не началась.

— Почему ты не на учебе?

— Я проспала. Это куда лучше, чем школа. — Бэй сгрузила тарелки с вилками на кофейный столик. — Что случилось на кухне? Там пахнет так, как будто ты подожгла букет роз, а потом попыталась потушить его сахаром. Этот запах наводит меня на мысли о Дж… — Бэй прикусила язык на полуслове, но Клер поняла, что она хотела сказать. О Джоше. — Это наводит меня на мысли кое о чем, что я не могу исправить.

— Я забыла на плите леденцовую массу.

— Ты что, пыталась работать после того, как он ушел? — поразилась Сидни. — Только не вздумай никому давать то, что у тебя получилось!

— Я все отправила в помойку, — заверила ее Клер.

— Очень хорошо. Потому что, когда ты в прошлый раз пыталась что-то приготовить в расстроенных чувствах, мы все потом несколько недель рыдали по любому поводу.

Фред принялся раскладывать запеканку со сливочным соусом по тарелкам, как будто Клер пригласила их всех на чай.

Немного помолчав, Клер напомнила собравшимся:

— Ко мне явился один человек, который утверждает, что я не Уэверли.

— Чушь собачья! — отрезала Сидни, забирая у Фреда из рук свою тарелку. — Если уж ты не Уэверли, кто тогда мы? Фред, это выглядит просто божественно.

— Спасибо. Это запеканка из тертого картофеля с ветчиной. Я готовлю ее по этому рецепту уже тысячу лет.

— Это не так, — возразила сестре Клер. — Всему, что я умею, меня научила бабушка Мэри, а это даже не половина того, что умела она. Я все время думаю об этом. Почему она не стала дожидаться, пока мой дар Уэверли проявится сам? Она просто начала меня учить. Заставляла запоминать рецепты. Показывала приемы. Думаешь, она знала? Господи… Мария. — Клер внезапно замутило. Она опустилась на диван рядом с Сидни, и Фред сунул ей в руки тарелку с запеканкой. — Если все это правда, это многое объясняет.

Клер наблюдала за Марией всю ее жизнь, дожидаясь, когда же наконец проявится ее дар. Глядя, как девочка делает домашнее задание, Клер изводила себя вопросами: «Мне показалось или все действительно дается ей легче, чем остальным? Мне показалось или ответы сами появились в ее тетради?» Когда она рисовала, Клер вглядывалась в рисунки, пытаясь определить, не изменилось в них что-нибудь за ночь? Ей показалось или тигры передвинулись на другое место? Ей показалось или они стали толще, как будто успели поохотиться, пока никто не видел? На месте ли все олени с картины, которая украшает гостиную? Бабушка Мэри как-то упоминала о своей двоюродной бабке, которая могла изображать только неприукрашенную действительность, благодаря чему стала востребованной, хотя и наводящей на людей ужас портретисткой. Клиенты шли к ней потоком, зная, что она способна нарисовать нечто поистине прекрасное, но исключительно для тех, кто красив изнутри. Но хотя Мария и хорошо рисовала — не зря же ее отец был художником! — в ее рисунках не было ровным счетом ничего магического.

Мария росла, но у Клер еще оставалась надежда, что, быть может, ее дар заявит о себе в подростковом возрасте, когда прорывается на поверхность все то, что прежде дремало внутри. Как бывает с супом, оставленным кипеть на плите, когда ингредиенты, до поры до времени спокойно лежащие на дне, всплывают, едва бурление вокруг становится достаточно сильным, чтобы вытолкнуть их наверх.

Теперь она не была уже так в этом уверена.

— Перестань. Это просто глупо, — сказала Сидни. — Наша мать вообще не хотела никаких детей. Зачем ей могло понадобиться воровать чужого ребенка?

— Она всегда играла с огнем, пытаясь устроить что-то грандиозное, опасное, драматическое, — заметила Клер.

— Это все из-за того, что она съела яблоко? — подала голос Бэй; она за обе щеки уплетала запеканку, откровенно наслаждаясь всем происходящим. При этом она не сводила глаз с матери и тетки.