Сара Аллен - Первые заморозки

Это был тот самый старик в сером костюме.

— Клер Уэверли? — осведомился он голосом вкрадчивым, как размягченное сливочное масло. — Меня зовут Расселл Залер.

Клер нервозно заправила волосы за уши, не сводя с гостя глаз. Это был он. Тот самый незнакомец, который, точно призрак, всю неделю маячил где-то поблизости от нее.

— Вы уже несколько дней ошиваетесь вокруг моего дома.

— У вас очень милый дом.

Он спустился с крыльца и остановился в нескольких шагах от нее. Потом сунул руки в карманы и принялся оглядывать дом. Это дало ей время изучить его: коротко стриженные седые волосы и бледная кожа. И глаза у него тоже были какие-то бледные, серебристо-серые, как десятицентовые монеты.

— Вижу, дела у вас идут неплохо.

— Что вам нужно? — бросила она.

Он отступил на шаг назад, словно желая убедить ее в безобидности своих намерений.

— Я вас напугал. Приношу свои извинения. В мои намерения это не входило. Я не понимал, как к вам приблизиться. Не знал, что вам сказать.

— Это же вы говорили обо мне с Патрицией Соррелл и ее сестрой Тарой, да? В субботу днем, в городе.

Он кивнул:

— Я просто хотел убедиться, что вы действительно та, кто мне нужен.

— Нужен для чего?

Он сунул руку во внутренний карман пиджака и вытащил сложенный вчетверо лист бумаги, который выглядел так, как будто его вырвали из журнала.

— Это долгая история, но начинается она вот с этого. Я ждал приема у своего врача, когда наткнулся на эту статью в журнале.

Он протянул Клер листок, и она немедленно его узнала. Это была та самая статья из «Жизни в южном стиле», про ее леденцы. Она поймала себя на том, что улыбается. Неужели это ее первый поклонник?

— У меня, знаете ли, больное сердце. О, не пугайтесь. Я принимаю лекарства. Поэтому я и оказался у врача. Мои дети строго следят, чтобы я регулярно показывался доктору. Так вот, я увидел эту статью о вас и понял, что мне знакомо ваше имя. Тогда я поискал вас на компьютере моей внучки и нашел вот что.

Он вытащил из кармана еще один лист бумаги, на сей раз оказавшийся распечаткой интервью, которое Клер дала популярному кулинарному блогу под названием «Сладкий мой малыш» сразу же после того, как вышла статья в «Жизни в южном стиле». Тогда она раздала уйму интервью, опьяненная своим первым успехом, пока все еще не успело закрутиться так стремительно и стать таким сложным.

У него не один материал о ней, а целых два? Да кто он такой?

— Я уже старый человек, — продолжал между тем Расселл. — Мне осталось всего ничего, так что я хотел бы уладить это дело, пока я жив. Я должен был приехать повидаться с вами. Видите эту цитату, вот здесь? Позвольте-ка, — сказал он, забирая у нее распечатку ее интервью из блога. — Вы тут говорите: «Если бы я не была Уэверли, эти леденцы так хорошо не продавались бы. Потому что я продаю свое имя, свое наследие. Женщины семейства Уэверли — это магические и загадочные женщины из рода, уходящего корнями глубоко в прошлое и широко известного на Юге. Эти леденцы приготовлены по их тайным рецептам. В моих жилах течет кровь Уэверли. Именно это и делает мои леденцы особенными. Именно это и делает меня особенной».

Он закончил читать, и Клер вскинула брови.

— Видите ли, в этой статье все неправда, — сказал он.

— Что вы имеете в виду?

И снова он сунул руку во внутренний карман своего пиджака и вытащил оттуда очередную бумагу. На сей раз это была фотография. Он протянул ее Клер.

На фотографии четыре человека, одетые по моде 1970-х годов, сидели в закругленной кабинке цвета корицы в баре. На щербатом столе между ними стояла полная окурков пепельница и пять-шесть бутылок из-под пива. Расселл Залер, только на сорок лет моложе, сидел рядом с хорошенькой молодой женщиной со светлыми волосами и каким-то неприкаянным видом и обнимал ее за плечи. Рядом с ними сидели темноволосые мужчина и женщина. Темноволосая женщина держала на руках маленькую девочку.

У Клер закружилась голова. Она подошла к крыльцу и присела на ступеньку. Расселл Залер, держась на почтительном расстоянии, двинулся следом и медленно опустился рядом с ней.

От матери у Клер осталось всего несколько драгоценных фотографий. Иногда она ловила себя на том, что даже не помнит толком, как та выглядела. Голос ее уже совершенно стерся у Клер из памяти. Так что эта фотография была как частичка мамы, неожиданно вернувшаяся к ней. Клер указала на светловолосую женщину на фотографии, сидящую с Расселлом Залером рядом, как сейчас сидела рядом она сама, Клер.