Сара Аллен - Первые заморозки

С этими мыслями Сидни взялась за ручку двери и потянула ее. Дверь не поддалась. Сидни вытащила ключ от дома и попыталась открыть дверь ключом. Безрезультатно. Она нажала на кнопку звонка, но он отказался издать хотя бы звук. Озадаченная, она заглянула с крыльца в окно гостиной и увидела, что Бэй с Марией сидят перед телевизором. Внезапно шторы сами собой съехались у нее перед носом, и она осталась стоять на крыльце в полной темноте.

Ах вот оно что. Теперь Сидни все поняла.

Она вернулась обратно к двери и, оглянувшись через плечо, дабы убедиться, что никто ее не слышит, прошептала:

— Мне наплевать, по вкусу тебе, что я посадила ее под домашний арест, или нет. Если ты сейчас же не откроешься, я вернусь сюда с краской и кисточкой и выкрашу тебя в мерзкий зеленый цвет!

Чувствовала она себя при этом полной дурой, как и всегда, когда ей приходилось иметь дело с подобными штучками из арсенала дома Уэверли.

Зато дверь открылась.

Дом всегда был немного тщеславен.

Едва она успела войти, как со второго этажа донесся голос Тайлера:

— Я забыл, что́ ты просила меня сделать наверху?

— Законопатить щели вокруг воздуховодов на чердаке! — отозвалась с кухни Клер.

— Ах да, точно, — сказал Тайлер.

Сидни заглянула в гостиную.

— Ты готова ехать? — спросила она дочь.

Бэй кивнула и поднялась с дивана.

— Я буду через минуту, — сказала Сидни, направляясь в кухню.

Клер вытаскивала из коробки жареную курицу, судя по всему купленную Тайлером по дороге с работы. Услышав шаги Сидни, она оторвалась от курицы, которую выкладывала на тарелку, и вскинула глаза.

— «KFC»? Ниже падать уже просто некуда, — пошутила Сидни, подходя к сестре. — Прошу тебя, начни уже опять готовить, пожалуйста.

— Я подумываю об этом.

— В самом деле? — изумилась Сидни.

Она впервые об этом слышала. Все члены семьи пытались уговорить Клер вернуться к готовке, и не только потому, что любили поесть. Нет, конечно, главным образом именно поэтому. Но дело было еще и в том, что чем успешнее шли дела в новом бизнесе Клер, тем сильнее она снова замыкалась в себе, а в этом не было ровным счетом ничего хорошего. Порой Сидни боялась, что, если ее сестра окончательно уйдет в себя, она может никогда больше не вернуться обратно, как их бабка, которая пряталась под лестницей, когда кто-то стучался в дверь, потому что не желала никого видеть у себя в доме.

— Сегодня заезжала Эванель, дала мне кухонную лопатку. Может, это знак.

Клер пожала плечами, и Сидни поняла, что продолжения ей не дождаться.

Она обернулась и прислонилась к столешнице.

— Как дела у Бэй?

— Почему бы тебе не спросить об этом у нее самой?

— Да надо бы. Я спрошу, — пообещала Сидни с твердой решимостью в голосе. — Мне нужно рассказать ей о вещах, о которых я ей никогда не говорила. Просто не понимаю, с какой стороны к этому подступиться.

Клер вытерла руки о первое попавшееся полотенце.

— Кстати, о вещах, о которых нам никогда не говорили. Эванель сегодня рассказала мне, что мужа бабушки Мэри звали Карл. — Клер заглянула в небольшой кабинет, примыкающий к кухне, и вернулась со старой фотографией, которую протянула Сидни. — Вот этот самый Карл, с фотографий, которые мы нашли в субботу. Как так получилось, что мы этого не знали?

— Наверное, мы просто никогда ее об этом не спрашивали. Сразу видно, что он был тот еще фрукт. Одна улыбка чего стоит. — Сидни внимательно вгляделась в черно-белый снимок. — У мамы был его подбородок.

— И у тебя тоже. Кстати, имя Карл написано на кухонном дневнике, который мы с тобой нашли, — сказала Клер, взмахивая тетрадью. — Который весь вымаран.

— Похоже, ты наткнулась на какую-то тайну.

Клер открыла было рот, чтобы что-то сказать, потом передумала и с любопытством поглядела на сестру, склонив голову набок.

— Ты что, еще больше порыжела?

Сидни убрала волосы в пучок, надеясь, что так это будет менее заметно.

— Честное слово, я ничего с ними не делаю, — сказала она, касаясь пучка рукой. — Каждое утро я встаю, а оно все хуже и хуже. Завтра попробую их перекрасить. Скорее бы уже первые заморозки. После них все должно снова улечься.

Клер кивнула:

— Еще пять дней.

— А у тебя, кажется, дела идут неплохо, — заметила Сидни. — В этом году предвестники первых заморозков обошли тебя стороной?

С Клер беда была в том, что по ней никогда и ничего нельзя было сказать наверняка. Приходилось полагаться на ее слова. Иногда Сидни жалела, что не умеет быть такой же сдержанной, как сестра, что у нее самой все и всегда написано на лбу. А с другой стороны, она знала, чего стоила сестре ее сдержанность.