Сара Аллен - Первые заморозки

Когда она выехала за пределы города, солнце уже начинало садиться. Существует разница между провинцией и сельской местностью, граница, о существовании которой ты даже не подозреваешь, пока не пересечешь ее, очутившись на той самой дороге. Эту дорогу, все знают, она ведет из города на бескрайние зеленые просторы пастбищ и старых ферм, при взгляде на которые ты поначалу считаешь, что очутился в сказке, доброй старой сказке, затерявшейся где-то во времени. Но, как это всегда и бывает в сказках, начинается-то все прекрасно, а вот продолжение может быть таким, какого ты даже и не ждешь. Длинная череда ферм сменяется пустошами трейлерных парков, медленно ржавеющих и разваливающихся из-за дождей и забившей сливную канализацию палой листвы.

Сидни хорошо знала это место еще со времен своих путешествий с Хантером-Джоном Мэттисоном в старших классах: это были экстремальные экскурсии, своего рода испытание на смелость — насколько далеко они отважатся зайти, как в прямом, так и в переносном смысле.

Сегодня она даже сделала попытку позвонить Хантеру-Джону. Ей пришлось переступить через собственную гордость, потому что она понимала: разочарование, которое он и его жена Эмма испытают в своем сыне в результате этого звонка, будет значить, что они не считают ее дочь достойной их сыночка. Но если их вмешательство поможет задавить эту историю в зародыше, все остальное не важно. Сердце ее дочери останется большим, красным, чудесным и радостным, полным любви к тому, кто ее заслуживает. Сначала она пыталась дозвониться Хантеру-Джону на работу, потом домой, где экономка и сообщила ей, что Хантер-Джон с Эммой отправились в круиз по случаю годовщины свадьбы.

Сидни испытала одновременно разочарование и облегчение. Пожалуй, облегчение было даже чуточку больше разочарования. За десять лет с момента ее возвращения они с Мэттисонами в лучшем случае обменивались мимолетными кивками, сталкиваясь где-то в городе. Это в тех случаях, когда они не игнорировали ее полностью. Она прекрасно помнила, как чуть ли не в первую же неделю после того, как она десять лет назад вернулась в Бэском, Хантер-Джон вызвал ее на разговор и заявил, что любит свою жену и никогда от нее не уйдет. По всей вероятности, все семейство Мэттисон в полном составе пребывало в абсолютной уверенности, что Сидни вернулась домой исключительно ради того, чтобы заполучить его вместе с денежками. Ее тогда это позабавило. Как будто можно так обойтись с сердцем одной из Уэверли и считать, что ему ничего не сделается!

Трейлерный парк, в котором жила непутевая администраторша, носил вполне подходящее ему название «Дикий Запад», а улицы в нем именовались, к примеру, Уайетт-Эрп-Драйв и Док-Холлидей-Корт. Сидни остановила машину перед обшарпанным белым трейлером с выцветшим бело-зеленым навесом над входной дверью. Дворик перед ним был довольно чистенький, уставленный цементными фигурками гномов и раскрашенными мухоморами.

Сидни подошла к двери и постучалась. Открыл ей неопрятного вида пожилой толстяк в одних семейных трусах. Из трейлера, точно из распахнутой духовки, Сидни обдало волной невыносимого жара. Внутри было градусов тридцать, никак не меньше.

Толстяк смерил Сидни взглядом — с ее черными колготками и черными туфлями на каблуках, коротким клетчатым плащом и тугим пучком на затылке.

— Чего вам? — буркнул он, перекрывая орущий телевизор.

— Кто там? — поинтересовалась из кресла женщина. Ей могло быть все семьдесят, а может, и пятьдесят, просто она «плохо сохранилась».

— Я приехала к Вайолет, — сказала Сидни. — Ее сегодня не было на работе.

— Вайолет! — рявкнул толстяк.

Дверь гостиной распахнулась.

— Что?! — огрызнулась Вайолет, потом увидела на пороге Сидни. — Ой! Проходите скорее, — сказала она, торопливо делая Сидни знак войти в комнату.

Сидни пересекла гостиную.

— Простите, у нас тут очень жарко. Рой с Флоренс вечно врубают печку на полную мощность, — сказала Вайолет, закрывая дверь комнаты.

Единственное окно было раскрыто настежь, и поток прохладного воздуха, сталкиваясь со струями горячего, выдуваемого сквозь радиаторные решетки, создавал в комнате завихрения, из-за которых казалось, что все здесь находится в постоянном движении. Вайолет была в одних шортах и майке.

— Простите, что не смогла прийти сегодня. Чарли устроил мне веселую ночку.

— Надо было позвонить, — сказала Сиди, подходя к Чарли.

Малыш сидел на полу и играл старыми пластмассовыми кубиками. Она опустилась перед ним на корточки и пощупала ему лобик. Он засунул кубик в рот и вскинул на нее свои огромные черные глаза.