Джонатан Фоер - Вот я

В зал вбежал один из координаторов.

— Извините, вынужден прервать работу, — сказал он. — У меня важное сообщение. На Ближнем Востоке сейчас произошло сильное землетрясение.

— Настоящее? — спросил кто-то из кураторов.

— Настоящее.

— Насколько сильное?

— В "Новостях" говорят, небывалое.

— Но настоящее, как ядреный кризис? Или по-настоящему настоящее?

Телефон Джулии завибрировал от входящего звонка: звонила Дебора. Отступив в угол зала, Джулия ответила, а вымышленный кризис сменялся по-настоящему настоящим.

— Дебора?

— Привет, Джулия.

— У вас все хорошо?

— Бенджи жив-здоров.

— Я испугалась, вижу, что ты звонишь.

— Все хорошо. Он смотрит кино.

— Хорошо. А то я испугалась.

— Джулия… — Дебора глубоко вздохнула, растягивая время неизвестности. — Случилось ужасное.

— Бенджи?

— У Бенджи все отлично.

— Ты сама мать. Ты мне скажешь.

— Конечно, я сказала бы, Джулия. У него все отлично, он счастлив.

— Дай мне его.

— Речь не о Бенджи.

— Боже, что-то случилось с Максом, с Джейкобом?

— Нет. С ними все хорошо.

— Ты говоришь правду?

— Тебе надо ехать домой.

Известно было не много, и оттого немногое известное было особенно ужасно. Землетрясение магнитудой 7,6 произошло в 18:23, эпицентр находился глубоко под Мертвым морем, поблизости от израильского поселения Калия. Электричество вырубилось практически во всем Израиле, Иордании, Ливане и Сирии. Сильнее других пострадали, судя по всему, Ас-Сальт и Амман в Иордании и город Иерихон на Западном берегу, чьи стены тридцать четыре столетия назад обрушились, как утверждают многие археологи, не от трубы Иисуса Навина, а от землетрясения.

Первые репортажи пошли из Старого города в Иерусалиме: построенный крестоносцами храм Гроба Господня, легендарное место захоронения Иисуса Христа, главная святыня христианского мира, сильно пострадавший от землетрясения 1927 года, частично обрушился, засыпав обломками неизвестное число туристов и клириков. Синагоги и ешивы, монастыри, мечети и медресе лежали в руинах. Не поступало никаких новостей о Храмовой горе: либо потому, что их не было, либо потому, что те, кто их знал, держали при себе.

Национальное общественное радио взяло интервью у инженера-строителя. Корреспондент с хрипловатым голосом — вероятно, лысый коротышка-еврей — по имени Роберт Зигель начал:

Заранее приносим извинения за качество сигнала. Обычно, если телефонная связь нарушена, мы используем сотовые телефоны. Но сотовые сети тоже повреждены, и мистер Горовиц говорит с нами по спутниковому телефону. Мистер Горовиц, вы меня слышите?

Горовиц . Да, алло. Я слышу вас.

Зигель . Не могли бы вы дать нам профессиональную оценку того, что происходит сейчас?

Горовиц . Профессиональную оценку Землда, но я еще скажу просто как человек, находящийся здесь, что Израиль пережил страшную катастрофу. Все кругом, куда ни посмотришь, все разрушено.

Зигель . Но вы в безопасности?

Горовиц. Безопасность — относительное понятие. У меня в семье все живы, и я, как вы слышите, тоже. Кто-то в большей безопасности. Кто-то в меньшей.

Какого хуя израильские евреи не могут просто отвечать на вопрос? — подумал Джейкоб. Даже сейчас, когда разразилась катастрофа — само это слово похоже на классическую израильскую гиперболу, — израильтяне не могут дать прямой, неизраильский ответ.

Зигель . Мистер Горовиц, вы инженер на государственной службе, это так?

Горовиц . Инженер, советник правительства, академик…

Зигель . Как инженер что вы можете сказать нам об ущербе, которое наносит землетрясение такой магнитуды?

Горовиц . Ничего хорошего.

Зигель . Нельзя ли немного подробнее?

Горовиц . В Израиле из шестисот пятидесяти тысяч строений меньше половины могут выдержать подобное.

Зигель . Нам предстоит увидеть, как опрокидываются небоскребы?

Горовиц . Конечно, нет, Роберт. Они-то спроектированы с расчетом на еще более сильные толчки. Наибольшую тревогу у меня вызывают здания высотой от трех до и восьми этажей. Многие из них устоят, но в очень немногих можно будет жить. Вы должны помнить, что в Израиле до конца семидесятых не было строительных норм, а существующие теперь никогда строго не соблюдались.

Зигель . Почему так?

Горовиц . У нас головы заняты другими заботами.

Зигель . Конфликтом.