Джонатан Фоер - Вот я

Горовиц . Конфликтом? Да нам бы сильно повезло, если бы речь шла об одном конфликте. Большинство зданий построены из бетона — это очень жесткая, не многое позволяющая конструкция. Здания похожи на самих израильтян, можно сказать. Они соответствуют нуждам растущего населения, но к нынешней ситуации приспособлены хуже некуда.

Зигель . А что насчет Западного берега?

Горовиц . А что насчет него?

Зигель . Как его постройки выдержат подобное землетрясение?

Горовиц . Тут вам нужно спросить палестинского инженера.

Зигель . Что ж, мы непременно попытаемся.

Горовиц . Но раз уж вы спрашиваете, то мне придется предположить, что он разрушен полностью.

Зигель. Что , простите, разрушено?

Горовиц . Западный берег.

Зигель . Разрушен?

Горовиц . Все здания. Все, что есть. Там, должно быть, много жертв.

Зигель . Тысячи?

Горовиц . Боюсь, что вот сейчас, когда я говорю, уже погибли десятки тысяч.

Зигель . И я уверен, что вы спешите к семье, но, прежде чем мы простимся, могли бы вы сделать некоторые прогнозы о том, к чему это все приведет?

Горовиц . О какой перспективе вы спрашиваете? Часы? Недели? Жизнь поколения?

Зигель . Попробуем начать с часов.

Горовиц . Следующие несколько часов будут для Израиля решающими. Сейчас важнее всего расставить приоритеты. Электричества нет во всей стране и, скорее всего, не будет еще несколько дней даже в крупных городах. Как вы понимаете, главным приоритетом будут военные нужды.

Зигель . Я удивлен, что вы это говорите.

Горовиц . Роберт, вы еврей?

Зигель . Не уверен, что это сейчас имеет значение, но да, я еврей.

Горовиц . Так я удивлен, что другой еврей удивляется. Впрочем, только американский еврей может думать, что вопрос о том, еврей ты или нет, может не иметь значения.

Зигель . Вас заботит безопасность Израиля?

Горовиц . А вас нет?

Зигель . Мистер Горовиц…

Горовиц . Тактическое превосходство Израиля — в технике, и землетрясение сильно его снизило. Разрушения вызовут отчаяние и волнения. И они выльются — стихийно или по чьей-то воле — в беспорядки. И если этого еще не произошло, то мы скоро увидим, как массы людей стекутся к границам Израиля — с Западного берега, из Газы, Иордании, Ливана, Сирии. Вы и без меня знаете, что в Сирии уже проблемы с беженцами.

Зигель . Зачем они устремятся в Израиль, страну, которую большинство представителей арабского мира считает смертельным врагом?

Горовиц . Затем, что у их смертельного врага первоклассная медицина. У смертельного врага есть вода и пища. И Израиль окажется перед выбором: впускать их или нет. Если впустить, придется делить ограниченные и драгоценные ресурсы. Чтобы остальные жили, Израилю придется умереть. Но если не впустить, заговорят стволы. И конечно, у соседей Израиля тоже будет выбор: заботиться о своих гражданах или воспользоваться внезапной слабостью Израиля.

Зигель . Давайте надеяться, что общая трагедия сплотит народы региона.

Горовиц . Да, но давайте не будем наивными в своих надеждах.

Зигель . А что насчет долгосрочной перспективы? Вы упоминали жизнь поколения.

Горовиц . Разумеется, никто не может знать, что будет, но сегодня Израиль столкнулся с гораздо большей опасностью, чем в шестьдесят седьмом или семьдесят третьем, большей даже, чем иранская ядерная угроза. Налицо кризис, угрожающий самому существованию страны. Надо спасать людей, обеспечивать нуждающихся продовольствием и медицинской помощью, восстанавливать электроснабжение, газоснабжение, водопровод и другие инженерные сети как можно быстрее и надежнее. И в то же время надо восстанавливать разрушенное. Это будет задача для целого поколения. Наконец, и, возможно, это самое неподъемное, надо будет удерживать евреев здесь.

Зигель . То есть?

Горовиц . Молодые, честолюбивые израильтяне-идеалисты имеют все основания уезжать из страны. У вас есть выражение: "соломинка, сломавшая хребет верблюду".

Зигель . Да.

Горовиц . На этот хребет обрушились тысячи зданий.

Джейкоб. Вэй из мир!

Джейкоб ничего не собирался говорить и уж точно не хотел восклицать "О горе!". Но ведь никто никогда не собирается воскликнуть "О горе!".

— Плохо дело, — сказал Ирв, качая головой. — Куда ни посмотри, плохо.

Мысли Джейкоба перенеслись к апокалиптическим сценам: в старой спальне Тамира потолок рушится на кровать, женщины в париках, заваленные глыбами Иерусалимского камня, разрушенные руины Масады. Он представил скамью в Блуменберг-парке, превратившуюся в мраморный щебень. Должно быть, там катастрофа, подумал он и поймал себя на том, что осознал: катастрофа определенно произошла, он хотел бы, чтобы она случилась. Он не мог признать этого желания, но и отрицать его не мог.